Ладно, хотя бы змей нет, хоть за это спасибо, только не знаю кому. Посидел в задумчивости, потом опять лег. И даже задремал, проснувшись от звяканья банок. И тут же следом звук, словно камеру грузовика ножом проткнули, воздух откуда-то вышел. Снова бряканье, опять сопение и тяжелый топот. По-настоящему тяжелый, такой бух-бух-бух в твердую сухую землю.
Как оказался на ногах, сам не понял. Кругом темно, только через открытые ворота звездное небо видно. Включил прицел, отбежал в дальний угол амбара, приложился, глядя в ворота. Нет прямо за ними ничего, но дыхание слышу. Рогач какой-нибудь? Рогачи ночью спят вроде. Или другое тяжелое копытное. Только вот гиены здесь тоже копытные. И тяжелые, до тонны.
Я сглотнул нервно, чувствуя, как побежали мурашки вдоль позвоночника. Инстинктивно провел рукой по магазинам в разгрузке. Слева охотничьи патроны, справа боевые. Большой палец сдвинул флажок предохранителя.
Само уйдет? Неплохо было бы. Даже если гиена, то ночью они не охотятся, я читал в Ситинете, вроде как выезд на охоту планировал. А чего вообще тогда шляется?
Опять громкое сопение. Меня вынюхивает или что? Шнурочек-то мой в дверях на месте, только до тонны весу… можно шнурочка и не заметить, да. А сигналка, похоже, за ногу зацепилась, банки продолжают звякать тихо.
Сидеть тихо, сидеть. Пока оно на меня не кидается, ну и я паниковать не буду, хотя паниковать уже очень хочется, острое такое желание возникает. Картинки в голове рисуются, как гиена вроде той, что тогда во время стрельбы у ранчо нарисовалась, вломится в амбар и давай тут меня по нему гонять. Двадцать патронов в винтовке тут же показались чем-то совсем незначительным.
Опять негромкий топот, нечто сделало пару шагов, а потом раздался странный хруст со скрипом. Затем бряк и опять хруст.
Самолет! Мой самолет!
Как молотком по голове ударило. Эта тварь ломает мой самолет!
Паника сменилась дикой, удушливой злостью. Ты бы, зараза такая, лучше за мной бы погналась!
Я сорвался с места и бросился к выходу, с оружием у плеча. И тут же огромная, светящаяся в прицеле белесым туша возникла в окуляре. Красное перекрестье услужливо сдвинулось, сместившись на дистанцию выстрела. Гиена грызла плоскость моего самолета, и один из закрылков уже нелепой дощечкой свисал вниз.
Злость не всегда ослепляет, иногда она заставляет просто забыть страх и мыслить трезво, как компьютер. Поэтому я не стал стрелять хищнику в широченную задницу, которой он был повернут ко мне, а выстрелил в сустав задней ноги, раз и второй. Даже с «банкой» прозвучало громко, выбитая кровь превратилась в ярко-белые, даже светящиеся пятна. Нога подогнулась, гиена осела назад, издала громкий рев, качнулась, повернулась ко мне боком, и я, прикинув, где у нее лопатка, начал всаживать в тушу пулю за пулей.
Она не умирала и не падала, но все же опять дернулась и качнулась, вроде бы даже потеряв равновесие. А потом, снова заревев, просто бросилась от меня, припадая на правую сторону. И направление ее рывка пришлось прямо на хвостовое оперение «Хорнета», легкого и хрупкого против этой туши. Что-то затрещало, самолет рывком развернулся, а хищник, оставляя за собой светящийся след крови, вломился в кусты бульдозером и попер куда-то в заросли, продолжая завывать.
Руки сами сменили магазин. А в голове была пустота и пульс в ушах.
– Твою мать, – сказал я вслух. – Твою же мать.
К тому времени как Слава вышел на связь, я уже успел и по кровавому следу гиены сколько-то пройти, но так ее и не нашел, хотя честно держал в голове мысль добить подранка, и даже успел наткнуться на стадо свинок, идущих по тому же следу, и решить, что без меня разберутся. И заодно успел же осмотреть самолет, после чего разразился бесконечно долгой матерной тирадой. Левое крыло повреждено так, что самостоятельно не починишь, тварь просто прокусила обшивку и вырвала закрылок, болтавшийся на тяге, а заодно и левый руль высоты был фактически отломан, просто согнут вниз. В общем, идея о полевом ремонте отвалилась почти мгновенно.
Почему я не взлетел, увидев ту кучу дерьма? Почему не стал осматривать третье место? И тварь не охотилась. Она, скорей всего, меня даже не почуяла из-за запахов от самолета, а когда я открыл пальбу, то даже не поняла, что происходит, просто ломанулась куда глаза глядят. А глядели они на самолет.
Когда пикап Славы подъехал, я сидел на траве с мрачным видом, положив «ларку» на колени, и мысленно считал до десяти, чтобы еще и на товарища своего лишнего не вывалить.
– Это что? – спросил Слава, показав на крыло прямо из окна «тундры».
– Гиена, мать ее. Пришла и стала жрать самолет. Больше жрать ей нечего.
– И чё теперь? – озадачился он.
– Чё, чё… думать буду, – буркнул я, поднимаясь с коврика. – А так по плану действуем. Вода есть?
– Ага, канистра. – Слава вылез из-за руля и потянулся. – Устал, блин.
– Полей, я грязный, как… – попросил я его, скидывая разгрузку и стаскивая синюю поло.
