Могли бы, - Свят чуял, что даже блокирующие узоры не лишили дива сил, - но не воздействовали. Сочли слишком ничтожным. И это вот ощущение, собственной ничтожности, никчемности, сопровождало его на протяжении всей той встречи.
И разговора, от которого осталось острое чувство вины. Какой? Свят не знал. И не умея еще с этим чувством сладить – молод был и неопытен – спешно затолкал его в глубины разума. А теперь оно взяло и всплыло. И…
…эта дива была другой.
Совершенно.
И на диву-то она походило лишь ростом, чересчур уж высоким, пожалуй, вровень с Ингваром-то будет, да этою неестественною льдистой хрупкостью. Но и только.
Дивы не сутулятся, не выгибают спину горбом, стараясь казаться меньше. Дивы не растопыривают локти, не глядят исподлобья и уж точно во взгляде их не бывает страха. Дивы не рядятся в такие вот, клечтато-нелепые одежды, если у них есть хоть какой-то выбор.
В общем, дива была.
И дива была до крайности неправильной, что, несомненно, роднило ее с дочерью, которая вот не испытывала ни страха, ни сомнения, но одно лишь детское всеобъемлющее любопытство. Его она и не скрывала.
А так… та же тощая длинная шея.
Худые руки с обветренной сухою кожей, что тоже само по себе невероятно.
Светлые брови, что терялись на светлой коже. Полупрозрачные глаза с прозеленью. И волосы тоже с прозеленью, но неявной, этаким налетом на благородной платине.
- Извините, - дива опустила взгляд и съежилась еще больше, отчего у Свята появилось стойкое желание с кухни убраться, но он его переборол.
О диве известно было до крайности мало.
Откуда она здесь появилась? И как жила?
И, главное, не с нею ли, такой вот обманчиво-беззащитной с виду, связался объект?
- Это вы меня извините, - Свят улыбнулся еще шире, надеясь, что улыбка его выглядит в достаточной мере беззаботною. – Я подумал, что раз все ушли, то можно и чаю попить. Если вы не возражаете.
- Не возражает, - ответила Розочка. – А чайник горячий, кипел недавно. А что у тебя к чаю есть?
- Вас, - поправила ее Астра.
- Вас, - поправилась Розочка, но скорее, чтобы матушку не расстраивать, нежели и вправду из желания проявить вежливость.
- Сушки. Пряники, правда, наверное, немного черствые уже.
- Тогда их нужно съесть.
- Роза!
- Что? Испортятся же. Ты сама говорила, что нельзя допустить, чтобы продукт испортился. А у нас варенье имеется…
- Откуда? – как-то обреченной поинтересовалась Астра, размешивая в кружке давно растворившийся сахар.
- Так вчера еще тетя Аня дала, сказала тебя накормить, как проснешься.
- Действительно, с пряниками надо что-то делать, - разговор явно не ладился, несмотря на все желание Свята вызвать симпатию. То ли не действовали его способности на диву, то ли именно эта дива слишком уж недоверчиво относилась к посторонним, чтобы допустить и тень симпатии, но вот не ладился и все тут.
И чувствовалось, что, дай ей волю, она тотчас спрячется в раковине собственной комнаты и носу оттуда не высунет, пока Свят куда-нибудь да не уберется. А допустить этого было нельзя.
Пакет искомых пряников, которые, если и зачерствели, то лишь сверху, сохранивши мягкое, пахнущее специями нутро, занял место на столе. А пока Свят отсутствовал, на этом же столе появилась солдатская кружка, в которую и заварки насыпали, и кипятку налили.
- Простите, я не уверена, что правильно, - дива убрала прозрачные руки свои под стол. На Свята она все еще старалась не смотреть. – Возможно вы любите более крепкий или слабый.
- Отлично получилось, - поспешил успокоить Свят.
И пряники выложил.
И сушки он тоже захватил, на всякий случай. А еще жменю ирисок.
- В госпитале подсунули, - ириски были слегка мятыми и покрытыми крошкой, что хлебною, что табачною, но Розочку это нисколько не смутила. Протянув руку, она подвинула себе всю горсточку. Потом, верно, спохватилось, что так будет не вежливо, и одну вернула Святу.
Еще подумала и вторую подсунула матушке.
А та покачала головой.
- Ранены были? – взгляд дивы потеплел и появилось в нем любопытство.
- Был. Не сказать, чтоб критично… - Свят потер шею. – Под огненный шквал угодил. Конечно, прилечь успел, защита сработала, но краем все-таки задело.
- Повезло, что краем, - любопытство погасло.
И глаза сделались… нет, не холодными, скорее уж неживыми.
- Повезло, - согласился Свят.
И вправду повезло, а вот Лешке, тому не совсем. И не то, чтобы сильно приятельствовали, но смерть эта, такая по сути нелепая, неудачная, задевала.
- Напарник мой погиб, - он мысленно извинился перед Лешкой, который себя напарником не считал, да и вовсе в тот день должен был один работать. И Святу не обрадовался, решил, будто в нем, в Лешке, сомневаться стали.
И теперь гадай, как бы оно сложилось.
Глядишь, не будь Свята, который отвлекал, будил нехорошие мысли, Лешка и не проворонил бы ту мину. Или наоборот, проворонил бы, оставил, и наткнулись на нее бы тогда не военные маги, а честные колхозники, которые поле и расчищали.
- Мне жаль, - сухо равнодушно произнесла Астра.
- Эхо войны, - он пожал плечами и пряники подвинул. – Ешьте, а то… не знаю, пряники почему-то не люблю.
