— Чуднов Илья, — представился Чуднов, изобразив поклон. — Друг Виктории… мне повезло встретить ее… вот так бывает, что живешь-живешь и думаешь, будто ничего-то с тобой и не произойдет, что все-то уже известно и очевидно, а потом раз, и оказывается, что жизнь куда как удивительна. И вот она сталкивает тебя с женщиной, о которой ты, можно сказать, мечтал…
И ручку Виктории он взял.
К губам поднес.
А Ниночка только и смогла выдавить:
— Ага…
Глава 33
Как ни удивительно, дива не возражать стала. Напротив, выслушав Святослава, сказала:
— Так и вправду будет лучше.
Но не уточнила, для кого.
А вот заявление на отпуск ей подписали сразу, пусть и пришел с ним хмурый мужчина в белом халате. Был он немолод, высок и всецело сед, отчего седина эта не воспринималась сединою, но просто казалось, что длинные не по обычаю волосы его имеют какой-то странный окрас. И окрас этот вполне себе гармонирует и с цветом халата, и с обликом.
— Надеюсь, вы понимаете, что делаете? — произнес он, разглядывая Святослава, но почудилось, что за показною грозностью его скрывается… беспокойство?
Нет, не за него, Святослава.
Он, Святослав, — человек в госпитале случайный, а вот дива…
— Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы они не пострадали. Да и вообще… — Святослав мог бы использовать силу. Проклятье, он мог бы внушить и этому вот мужчине, скорее похожему на лесоруба, чем на врача, и всем-то, кто заглядывал в сестринскую, любовь к себе и полное доверие к своей особе, но… не стал.
Почему?
— И вообще, стало быть, — мужчина потер гладко выбритый подбородок. — Если вообще, может, поинтересуетесь у начальства, почему ее учиться не пускают?
Это было произнесено с раздражением.
И Святослав признал, что раздражение это весьма даже заслужено.
— Ей незачем. А вот что разрешение на практику не выправили, это просто чья-то начальственная дурь. Уже разбираются.
— А разберутся?
— Теперь да.
— Хорошо… — он не подобрел и доверия не прибавилось, да и сомнений меньше не стало, но что-то все же изменилось. — Значит, у нас появится новый врач… хорошо… просто отлично.
К счастью, спрашивать, когда разрешение будет получено, он не стал, но руку протянул и ладонь Святослава сжал крепко, сам же испытующе заглянул в глаза. Но Святослав выдержал и взгляд, и рукопожатие.
— Вам ведь ее ведьма оставила? — уточнил он.
— Она самая… страшная была женщина, — Алексей Львович поежился. — Но справедливая. Она тут еще до меня работать начала. Мой предшественник очень ее уважал. Да и остальные.
Старую ведьму не уважать сложно.
Да и для здоровья вредно.
— Курите? — Алексей Львович хлопнул себя по карману.
— Нет.
— А я вот… привычка… еще со фронта… все хотел избавиться, да не выходит как-то.
— Могу помочь.
Помощь, к слову, Святослав предложил без всякого иного умысла, но Алексей Львович мотнул головой, и седая грива его колыхнулась.
— Спасибо, но… я как-нибудь сам.
— Влезть в голову человеку не так и просто, — произнес Святослав во поддержание беседы. — А курить лучше на улице.
Он посмотрел на девочек, которые устроились на жесткой софе и прикорнули, обнявшись. Время все одно есть, не будить же их теперь. Пусть отдохнут.
Астра пропала где-то в коридорах госпиталя, и оставалось надеяться, что пропала она не насовсем. А человек явно желал беседы, надеясь, что именно эта беседа и позволит ему понять, с кем его жизнь свела. И стоит ли ждать от Святослава неприятностей.
Взмахом руки Алексей Львович разогнал иных курильщиков, судя по одеждам, из числа болящих, и сам устроился на крылечке. Он вытащил из портсигара самокрутку, размял ее в пальцах и подпалил.
Запах дыма был резким, едковатым, и Святослав чихнул.
— Будьте здоровы, — вежливо отозвался Анатолий Львович. — Стало быть, дадут разрешение… а там, глядишь, и переезд организуют.
Он покосился на Святослава, ожидая получить подтверждение, но тот покачал головой:
— Это вряд ли. Насколько я знаю, переезд невозможен.
— Выходит, не соврала, — теперь в голосе Анатолия Львовича звучало глубочайшее удовлетворение. — Нет, не подумайте, что… хотя… чему ведьма меня научила, так это не врать себе. Я рад, что Астре придется остаться. Все-таки иметь диву… оно, конечно, глубоко эгоистично с моей стороны, но… лучшие всегда норовят уехать. В Москву. В Ленинград. В… не важно, главное, из провинции. И дело вовсе не в деньгах. Не в одних лишь деньгах. Дело в возможностях. В перспективах. Какие вот здесь перспективы? Максимум выйти в заведующие отделением, но и то не факт, что одобрят. Припишут идейную неустойчивость или там аморалку, или еще какую ерунду… а научная работа? А эксперименты? А все, к чему душа стремится… нет, что-то да есть, но мало, мало…
— Что вам еще сказали? — поинтересовался Святослав, испытывая огромное желание использовать силу. Это ведь несложно.
Просто немного доверия, которое поможет человеку избавиться от сомнений.
Сделать правильный выбор.
Такой, который пойдет на пользу и самой диве, и государству, и всем-то вокруг. Ведь не будет вреда. Святослав точно знает, что вреда не будет.
Так почему же медлит.
