Утром на 6-ти часовой электричке Володька отправился с Кузей-Дуняшей в лес. Нашел то место, где подобрал ежика, присел, открыл корзинку. Оттуда показался черный нос-пуговка. Ежишко вышел из корзинки, принюхался и рванул в ближайшие кусты.
Володька посидел, покурил, да решил посмотреть, куда убежал ежик. Он осторожно раздвинул кусты и увидел ежиное гнездо. Дуняша лежала на боку, а пять очаровательных ежат, присосавшихся к материнскому животу, попискивая и толкая друг друга, старались наесться вдоволь… Проголодались за три дня.
А Дуняша посмотрела на Володьку глазами-бусинами, словно благодаря что привез ее к детям…
– Ну, Бог с вами, – сказал Вовка, – хорошо, что грех на душу не взял…
… Жарко…Как же жарко сегодня…
Я сняла бейсболку из-под которой ручьями стекал пот, и вылила на голову остатки минералки, нагревшейся на солнце. Вода приятными ручейками устремилась по спине, увлажняя купальник, в который я была одета.
Перевернув ведро, которое хранилось в ограде под скамейкой, я поставила его так, чтобы тень от дерева, выросшего на соседнем участке, закрывала меня.
Я приехала сюда сегодня рано-рано, еще роса была на траве. Поставила машину в тенечек и побрела потихоньку к своей ограде, в которой похоронены были мои родители и бабушка. Кладбище это сельское, никаких специальных рабочих, следящих за порядком здесь нет, поэтому трава на дорожках в иных местах была почти с меня ростом.
От каждого моего шага ломался и трещал на всю округу прошлогодний сухостой, скрытый буйной молодой зеленью. Осыпалась облаком пыльца с каких-то желтых метелок, проросших из-за чьей-то ограды. Хрупали сочно стволы люпина, заполонившего все кладбище. Репей цеплялся за подол моей длинной юбки. Разные мушки и пчелки взлетали с качнувшихся под моей ногой цветов. Мелкие мошки роились в воздухе, предвещая жаркую и сухую погоду.
А вот и наша оградка… Я открутила проволоку, которой была привязана калитка: «Ну, здравствуйте, мои дорогие! Вот я и приехала вас навестить…»
Я сказала это очень тихо, но голос мой отозвался эхом на совершенно безлюдном кладбище. Эхо это, отражаясь от опушки леса, к которому примыкало кладбище, долго еще перекликалось с разросшимися на участках деревьями.
Мне не было страшно находиться здесь. Я не боюсь кладбища, где лежат дорогие моему сердцу родители. Да и бабушка всегда говорила, чего ж, мол, мертвых бояться? Живых бояться надо. Я была совсем маленькой, но слова эти запомнила навсегда.
Я поставила свой баул на землю и стянула с себя увешанную репьями юбку с мокрым от утренней росы подолом.
Роса. Значит, дождика не будет. Жарко…
Мамочка, милая…
Неужели 18-го будет 25 лет, как тебя нет со мной?
Осталось кино. Десятиминутный ролик снятый механической старой камерой. Но тогда не было видео, поэтому кино – немое. Пытаюсь представить, услышать ее голос и… не могу.
Это уже не просто из другой жизни, а из другого века и тысячелетия.
1986…18.07. 13-30…
Как странно, милая, как странно…
Я вытащила из сумки канистру с краской, кисть и перчатки. Я приехала не просто навестить
Мне хотелось побыть наедине с
Размешивая краску в банке, я разговаривала сама с собой, и могло показаться со стороны, что я говорю сама с собой. Но нет, это я говорила с ними.
– Папочка, милый, спасибо, что научил дочку свою всяким премудростям…
Простригая траву в ограде, я говорила и говорила…Наверное, напоминая со стороны тихопомешанную.
– Ну, вот, мои милые, теперь порядок у вас, памятники видно… дайте-ка я их протру…
Намочив тряпку, я старательно протерла все три памятника. Ива из-за соседнего забора качнулась от слабого дуновения теплого ветерка, словно погладила меня своими ветками…
Я поставила в банки с водой три букета, закрепила их на каждой могилке. Вот, мои милые, это чтоб у вас красиво было… Посыпала пшена. Как вылетит птичкой душа, чтоб могла сесть и поклевать…
Сноровисто работая круглой кистью, я управилась с покраской почти за два часа. Ходко!
Присела на перевернутое ведро…
Мамочка, а сынок-то мой младший поступил в институт! А внучка моя такая красавица. А уж кокетка!
Мамочка, милая…
Я прислонилась спиной к соседней ограде и закрыла глаза. Устала…
Не знаю, наверное, задремала или так разморило меня на июльском солнышке. Да и цветы и травы от жары так благоухают, перемешав свои ароматы, что клонит в сон…
…Вот я вхожу в калитку, я приехала с работы. На электричке. Нет еще никакой машины.
Старший мой сын бежит ко мне и кричит: «Мама, мама,
