– У них с отцом общий бизнес и в Москве и в Будапеште. Богатая невеста будешь!
И ее будто ветром сдуло. Самолет в 21-30. Зять будет встречать.
Мой поход с Митькой на этот новогодний каток был и авантюрой и желанием убежать от себя самой. Всегда делаю все наоборот. Ничем хорошим эта авантюра не могла закончиться. Девчонками в группе я объявила, что выхожу замуж за Митьку. Это назло пропавшему Шандору.
– За этого Плейбоя?! Он всех девок в соседней группе пере.., Подумай еще раз! Куда твой чернявый мадьярчик делся? Придет прощения просить – ВСЁ ПРОЩАЙ!!! – подружки по группе отговаривали меня от этой затеи замужества с Митькой. Они его терпеть не могли. Я знала, что половина из них была влюблена в Шандора, после того, как он потанцевал с каждой на институтском вечере, устроенном Единой Россией в честь дня Независимости России.
«Завидуют», – думала я, понимая, что это полная чушь. Но боль от ухода отца из семьи, и растворение во времени и пространстве Шандора, которого все считали моим женихом, подхватила меня и понесла бурным потоком по острым камням жизни. Я только успевала вынырнуть на секунду, что бы схватить глоток воздуха. И грохочущий поток тащил меня дальше.
Меня грызла совесть, что я оставляю маму одну. Я долго боролась со своим внутренним двойником, не зря же я родилась под знаком Близнецов. В результате победа досталась мне. Но какой ценой!
Выйдя в прихожую, я уселась в кресло, чтобы застегнуть сапоги, и услышала, что из спальни родителей доносятся всхлипывания. Подойдя к двери, я постучала: «Ма! Можно?»
– Заходи! – услышала я мамин голос.
Я вошла и увидела, что мама сидит на постели со своей стороны их с отцом двуспальной кровати. Сидит уже тоже одетая к выходу, только почему-то в позапрошлогоднем платье, которое подарил ей мой папан. Ночная рубашка, которую я подарила маме сегодня утром, так и лежала на подушке, даже нераспечатанная.
Сколько себя помню, у нас дома традиция такая, что мы каждый Новый год встречаем во всем новом. Даже ночные рубашки каждый раз покупаем новые и дарим друг другу. Ну, это помимо всего прочего.
Мама повернулась ко мне с улыбкой, но глаза ее были полны сле з.
– Мамуль, ну, ты что? Я там все купила к столу. Как обычно. Я тебе позвоню оттуда, с катка! А утром, часам к десяти уже буду дома! Ты же знаешь, Шандор как в воду канул…
С Шандором мы были почти ровесники и были знакомы с детства. Семейство Калочаи давно уже перебралось в Москву, время от времени наезжая в Будапешт. Ласло занимался коммерцией, и мой папа, засекреченный технарь, звал его в шутку коммивояжер. После школы Шандор вздумал на мне жениться, но Ласло быстренько отправил его учиться в Америку коммерческим премудростям, и любовь не состоялась.
Мама не слышала меня. Мои слова о Шандоре повисли в воздухе, как колечки дыма, которые умел делать мой отец, попыхивая своей вишневой трубкой. Я даже помахала рукой перед носом, словно прогоняя почудившиеся мне колечки.
– Спасибо, Викуся, – мама обняла меня и прижала к себе, – нет, я поеду к бабушке с дедушкой, составлю им компанию. Я не смогу сидеть одна за столом и встречать Новый год. А 1-го утром... Ты же все знаешь с детства.
Мама всхлипнула и смахнула слезинку.
Про утро первого января я и забыла. Вернее, постаралась забыть. Мне стало стыдно и больно. И оправдания мне не было. Утро первого января было отдельной песней в нашей семье, но об этом – потом.
– Мам, прости! Но Митька меня пригласил, – сказала я, – и обещал какой-то сюрприз. Может, замуж позовет, ведь на четвертом курсе же мы. Потом диплом и фрррр! Мам, мне ведь уже двадцать два года!
– Ты его любишь? А как же Шандор?!
– Не знаю, мне плохо без него, все мои поиски напрасны. И устала ждать….. К тому же девушка не должна бегать за парнем, ты сама меня этому учила, – я пожала плечами, – просто, наверно или только кажется, но мне пора обзаводится курятником. Только вот Митька не кажется мне петухом. Но ведь не успеешь оглянуться, четвертак стукнет.
Как странно и даже страшно думать, что я родилась не просто в прошлом веке, но даже и в прошлом тысячелетии, пусть хоть почти в самом конце.
Я обняла маму и прижала ее голову к своей груди. Потом наклонилась и поцеловала ее в щеку: «С наступающим! Я тебя люблю!»
– И я, – мама вымученно улыбнулась, – иди, не волнуйся и веселись от души.
– Постараюсь! Ну, я побежала, а то сегодня такие пробки. Не хочется опаздывать. Фотик я взяла. Потом все сама увидишь! Ну, пока!
Я захлопнула дверь, за которой ничего не напоминало о встрече Нового года. Шмыгнула носом и, не дожидаясь вызванного лифта, побежала вниз по лестнице.
Подъезжая на маршрутке к торговому центру, мы издалека увидели переливающиеся огни и вспыхивающие то тут, то там фейерверки. Пробравшись от остановки такси через забитую машинами стоянку, мы устремились к двери, на которой висело объявление, что 1-го января 2010 года торговый центр не работает. Толпа веселых и смеющихся людей подхватила нас с Митькой и внесла вовнутрь этого светящегося и искрящегося стеклянного куба.
