Сначала условилась она об обустройстве на той стороне сада, куда начала тягать птичек, а потом — стаи птичек.
После чего прошла курс лекций у князя в кабинете на предмет того, что птички — гости, а не жители, что использовали они болота как базы во время миграции, и вовсе не выигрывают, переселяясь в колдовские сады с ограниченным пространством.
Жожо вняла и переключилась на рыбок, а потом даже на стрекоз с комарами и пиявок (из-за чего разрешённые угодья стали для отдыха совершенно невыносимыми).
Ну и, конечно, растения пересаживала.
Сад захватывал потусторонние просторы, приобретая очертания сначала небольшого, а потом и большого леса.
Ну а дальше нашла Жозефина на болотах чудовище.
В целом, относительно безобидное. Бежавшее от каких-то там тягот — каких никто не знал, потому что было чудовище интровертом, хотя в ту пору никто и слова такого не слыхивал. В общем, нелюдимое оказалось.
Как Жожо его выследила, изловила и спасла — осталось тайной, потому что сама она о том не распространялась и вообще про историю с чудовищем вспоминать не любила. Ибо в лесу оно не прижилось, на
А потом выяснилось, почему оно, собственно, чудовище.
В общем, заселила Жозефина в канализацию существо плотоядное, вовсе не брезгующее человеческими пальцами.
Князь замучался по соседям бегать, притворяясь медбратом из кареты скорой помощи, и устранять последствия членовредительства.
Следовало что-то предпринимать, и решил он тогда привить чудищу аллергию. На что-нибудь очень в народе популярное.
Была середина тридцатых годов, и в стране бушевала масштабная рекламная кампания чудо-продукта кетчупа. Так как в слив больше всего постороннего попадало именно с кухонь, князь изучил внимательно первое издание советской «кулинарной библии» — «Книги о вкусной и здоровой пище». И обнаружил, что справочник всюду рекомендует добавлять новый продукт кетчуп. А княгиня донесла, что про то даже плакаты на улицах видела.
В общем, с аллергеном князь определился.
Целых два месяца лили из квартиры в сливные отверстия кетчуп, томатную пасту и просто давленные помидоры в количествах промышленных, но своего добились: чудище от томатов стало прямо-таки выворачивать, и забилось оно в самые недра.
Да и вообще начало с опаской относиться к вылазкам из сливов, пускай бы и в охоте на аппетитные пальчики.
И, хотя после войны кетчуп запретили и даже «Книгу о вкусной и здоровой пище» переиздали без всяческого о нём упоминания, томатов в готовке всё-таки использовали много, так что профилактика сохранялась и от переселения чудища через канализацию в другие дома москвичей это уберегло.
Больше оно не буянило.
А вот Жожо после того вероломства определили в её лес в виде птички постоянного проживания.
Без прав покидать территорию.
И без рук, чтобы снова чего не наворотила.
Хотя продолжала Жожо помогать всем, до кого дотягивалась. С переменным успехом.
Первое время Танюшка меняла кавалеров едва ли не через день. Распускать руки она им не позволяла, а скорее изучала внимательно. Ещё неблизкого знакомца на расстоянии держать получалась проще, а подпускать их Таня побаивалась. Всё страшилась найти в кандидатах черты Кеши, умело замаскированные.
И про все заслуги недели обязательно и подробнейшим образом рассказывала белому попугаю, с настоящей мстительной радостью. Всякий раз для того выбирала она поздний вечер субботы. Через такую хитрость, кипевший всю ночь Кеша растрачивала очередные пять слов понапрасну: без окончания, потому непонятно, и значит, даже и отвечать ему не стоило.
Однако спустя пару недель Таня убедилась, что не в шутку боится всех мужчин. Ожидает, так сказать, скрытую подлянку и, чтобы разоблачить её, аннулирует кавалеров за сущие пустяки. Одного, например, за то просто, что пришёл на свидание ровно к назначенному времени, минута в минуту. Решила Таня тут же, что он педант, и сбежала.
Княгиня через то переживать принялась. Всё ещё она о Тане заботилась. И задумала потому побыть сводней…
Первым делом принесла княгиня в квартиру с
Так что вторично за год из рамы Луку извлекли, на этот раз бережно.
Пристроила его княгиня на дверь уборной, но не внутри, разумеется, а снаружи.
Смотрелся кавалерист лихо, невзирая на полосы с трещинками.
Следующим шагом подсунула собирающейся в поликлинику Татьяне княгиня в сумку героическую Луки Прокоповича автобиографию, чтобы Белочкина со скуки в очередях её почитала и прониклась.
Так и вышло.