Аннушка с Инной Михайловной побежали следом, последняя с пола наволочку нестираную прихватила, надеясь приспособить для ловли, — но птичка и сама летела в приоткрытую комнату Бубликовых, словно дорогу знала.
А там устремилась к шкафу.
И Аннушка тут же увидала опустевшую люльку без детей под раскидистым, проросшим из сада, плющом.
[1]Помогите! Спасите! Скорее! Скорее! (фрнац.).
[2]Дети! Дети убежали! В лес!
[3]Быстрее!
Радостно агукая, близнецы удалялись всё дальше в лес на своих колдовских ногах. Вокруг всё было ну очень интересное!
На самом деле Жожо не теряла даром времени и после того, как стала птичкой. Она тесно сотрудничала с гномом Борюсиком, командируя его, порой, и очень далеко: в места, где страдала природа и нужно было спасать — то ли живность, то ли растения. Вообще-то, в августе 1978 года о наполнении её леса целую книгу написали. И назвали книгу Красной. Что было весьма приятно, хотя название Жожо сменила бы на «Зелёная». Ну или «Сиреневая» — под цвет её пёрышек.
Князю не раз приходилось расширять просторы, чтобы всё помещалось. Так что теперь близнецам было где разгуляться.
За две четверти часа брат с сестрой успели накормить сорок, завести ежа и отпустить его на волю, понять, что им ещё рано лазить по деревьям, но очень захотеть научиться, и подружиться с нимфой.
Нимфа обитала когда-то в лесной полосе в центре Мещерского края. В конце тридцатых годов там произошёл большой пожар, и нимфа согласилась переселяться во владения Жожо — подальше от вырубки лесов и природных катаклизмов.
А чтобы не скучать в одиночестве, занялась нимфа производством духов. Ариша после ей и канал связи с внешним миром наладила, через горячий кран с холодной водой в ванной. Правда, духи получались строго именные и пахли стойко только на том, кто их заказал. Но нимфе очень нравилось снабжать страну своими творениями, в особенности в эру дефицита.
Близнецам она тоже подарила по запаху, на всю оставшуюся жизнь. Леночка теперь пахла лесными цветами с примесью корицы, а Ванечка — сложным ароматом из мускатного шалфея и пряностей с геранью, ямайским перцем и жасмином. С годами это превратило его в подлинного сердцееда.
Потом Аннушка с Инной Михайловной детей отыскали и домой увели. А Гришка получил задание соорудить на окнах решётки, потому что лес — хорошо, но всё-таки с определённого возраста.
А ведь ещё предстояло как-то решить вопрос с огромными ногами…
— Страсти-то какие! — охала Аннушка, осматривая ногастых младенцев уже в зашкафной комнате. — Это как же теперь? Ни на прогулку, ни в ясли! Да даже и в детский сад потом — как?
— Сравняются, наверное… — неуверенно пробормотала Инна Михайловна. — Главное, чтобы не росли дальше вместе с ними.
— Да когда они сравняются⁈ Через семь лет⁈ — охнула Аннушка. — Может, участкового врача вызвать? — тоскливо добавила она.
— Это вот не стоит, — закусила губу Инна Михайловна. — Лучше для начала со всеми посоветуемся.
Пока все собирались, Леночка с Ванечкой вовсю применяли новые ноги для исследования квартиры, и сладу с ними решительно не было.
— Срочно нужно что-то предпринять, срочно! — едва ли не плакала Аннушка.
А потом решилась детей спеленать туго, всяко им привычнее. Пришлось применять две большие простыни, но на время уловка помогла, и дети уснули. Правда, через полчаса Ванечка простыню намочил, и понадобилось повторять манипуляции.
— Да что же это за напасть⁈ Не настираюсь ведь таких пелёнок огромных!
Вечерний совет выдался горячим. Горше всех убивался Гришка, глядя на ноги детей. С досады ещё и прикрикнул, мол, Аннушка недоглядела — чуть ссоры не вышло. От греха подальше, чтобы не слушали взрослые разговоры на повышенных тонах, баба Марфа детей с кухни увела за ручки.
А спустя полчаса принесла — такими, какие были поутру, до лесных приключений.
— Ох! — только и нашлась что сказать, Аннушка. — Спасибо, Марфа Петровна!
После нашептала старушка своей подруге, что водила близнецов кругом себя хороводом, покуда ноги не стоптались. И нагуляла тем проказникам такой аппетит, что с того дня взялись они спокойно есть манную кашу, так что таким нежданным образом вопрос с прикормом разрешился. А ещё малыши довольно быстро начали после своего приключения ползать, а в девять месяцев и вовсе пошли — хотя в лес больше не выбирались, мешала оконная решётка.
— Что бы мы без вас делали, Марфа Петровна! — часто приговаривала теперь Аннушка, глядя на своих деток.
Старушка улыбалась. Так бывало у ней всякий раз. Даром что приживалка. А что бы без неё делали?..
Марфа Петровна очень рано вышла замуж, а муж её тут же буквально изловчился погибнуть на охоте, оставив молодую и ещё бездетную Марфушу вдовой. Почти тут же вскрылись и значительные карточные долги беспутного супруга, на уплату которых пошёл весь имеющийся капитал семьи.
Разорившуюся Марфушу из милости приняла в дом молодая помещица-княгиня, искавшая себе компаньонку и советчицу в недавнем счастливом замужестве.