Усмотрение всякого дела начинается в мысли. В ней рождается творящее слово. Родившись, вызревает началом в человеческом сознании, как зримый плод из цветка на плодоносящем древе. Вызрев, как и плод, опадает на землю и обращается в другого себя. То ли в себя завтрашнего, то ли в себя вчерашнего. Может и так случиться, что и непо-добное самому себе изначальному. То и другое не сразу выказывается и проявляет свой нрав. Неподобие благости хитро прячется и за благом и ищет в нем себе опору. И найдя ее, начинает совращать добродетельное от изначала.
Дмитрий Данилович Корин, житель деревеньки Мохово, стал явственно осозна-вать, что в их жизненной ниве все видимей начинают прорастать семена рушения. И тай-ный голос его души все настойчивее взывал к противодействию этому рушению. Пахота, где принялись плоды рушения, возделывается скопом при несуразном гомоне. В гомную толпу, как вор в людскую базарную толчею, с усмешкой влезает искуситель. То зерна для высева подменит, то самих сеятелей совратит. И уже без веры в благо, наотмашь, броса-ются семена жизни в необлагороженную почву. Дмитрий Данилович и сам не сразу осоз-нал, что многие свои года не то делал и не так жил. Не по воле и разуму, не по-божески на Божьей земле труд нес. Что-то все исполнял, пребывая в непрестанном ожидании лукаво суленого. Ничего не дождавшись, остался и без отцова наследия, не наживя и своего, что надлежит передать детям. И не понять уже, и никто не может объяснить, как и для чего превращено твое старание во что-то "ничье этим "ничьим" хитрая невидимая рука делает все, что ей в охоту. И никто уже не замечает пропадания наработанного скопом добра. Все стоят, ровно голые в реке, омываемые текучей водой, которую и в кулаке не зажать, и на ладони не удержать.
Божий человек по воле рока оказался в плену неразума, подпал под власть черного духа. Неподобия мирские зарождаются в блудных помыслах самих человеков, с высмехом подхватываются лукавым и прячутся, как клятый клад, в огреховленных местах, откуда и насылаются на мирской люд окаянством. Таким скопищем нечистых сил стал для мохов-цев Татаров бугор за рекой Шелекшей. Там пугает, выказываются призраки. Черная птица взлетает, воронье на соснах зловеще каркает. В пересудах о своих нескладицах, мужики время от времени помышляли срыть этот зловещий Татаров бугор, засыпать Лягушечье озерцо под ним. И отец Матвей, последних приходский священник, благословлял мирян на такое дело. Крестным ходом с хоругвями поля обходил и бугор освящал. Этим и ста-рался изогнать из земли клятое дьявольство. Нацеливался срыть этот пуп и отец Дмитрия Даниловича, Данило Игнатьич, первый председатель Моховского колхоза. Бугор и озерцо под ним разъединяли два плодородных поля — Верхнее и Нижнее. Ему и хотелось их со-единить. Трактора появились в эмтеэсе и чего бы в раз не сделать такое. Но возникли раз-ные препоны. Война началась, с ней разруха. Да и воли крестьянской не было… И вот ны-не эти отцовские помыслы изошли зовом к Дмитрию Даниловичу, заместителю председа-теля по механизации большого колхоза. Воззвалась жажда сотворить новую колхозную ниву во дление своего коринского рода. Открыто он этого не мог высказать. Надо было держать задум в себе. Стоит лишь вслух подумать о том, как тут же последуют окрики, А следом завистливый и злорадный высмех оневоленных мирян, колхозников: "ишь чего захотел Корень, "наше" ему не нравится, "свое" ему подавай". И не само намерение срыть бугор, засыпать Лягушечье озерцо и тем соединить поля вызовет осуждение и из-девки, а слова "свое" и "сам". Да если при этом проговориться о чертях, и что нечистое место станет чистым полем — самого тебя с нечистым и женят. А поле хотелось видеть именно своим, живым, как бы духом и плотью рожденным. Ровно пропавший сын в не-жданный час постучалось оно в его окно, прося впустить в дом… И к другим мирянам, не к одному ему прорывалось в душу смятенное: "так ли живем-то, дело делаем?.." Но вы-сказа не было. Дума без слова и не подвигала разум к творению, а руки к труду. И ты ос-тавался прежним.
Опорой Дмитрия Даниловича был Яков Филиппович — Старик Соколов. Старик — это наречение умудренного жизнью человека. Оно и единилось с фамилией Старик Соко-лов — так его и прозывали. Ходили за ним и другие заглазные прозвания: Староверская бо-рода, Коммунист во Христе. Мирской люд выказывал этими наречениями свое почтение к старцу. Христос — справедливец и печальник страждущих и обремененных — первый ком-мунист во миру. Для начальства же Коммунист во Христе — прозвище чудного старика с партийным билетом со времен гражданской войны.
