Объясняя ему, в чем дело, — они шли рядом, ну и рослый же детина! — Маргарита невольно вспоминала, как ее встретила его жена. Жена? Странная пара… так Лемерль, значит, изменяет жене, путается с женщинами?.. С какого рода женщинами? Ох, ячейка поступила необдуманно! Лебек… а еще секретарь…
— Хозяйка-то моя вас, значит, турнула? — сказал Лемерль, недовольно фыркнув. — Плюньте! Она со всеми такая. Женщина она не плохая, но… вот вбила себе в голову… Ревность, понимаете? — Они проходили мимо зеркала. Он посмотрелся и покачал головой. Что делать — неотразим.
Да, вот насчет ротатора… насчет ротатора… Чего-то Лемерль явно не договаривал. Когда он предложил спрятать ротатор, он не представлял себе ясно положения, не верил по-настоящему в возможность войны. И так далее. В общем, ротатор здесь… нет, не у него, а у человека, к которому он его отнес. У верного человека. Вернее, чем если бы у него… Но…
— Словом, — сказал он, — я не хочу, чтобы меня впутывали в это дело. Это я вам лично, товарищ, говорю. Не подумайте обо мне чего дурного. Но я уж сказал — не хочу, чтобы меня впутывали в это дело. Ротатор, конечно, принадлежит партии. Хорошо бы даже, если бы его взяли… Нет, не из-за того человека, человек это верный… Только я бы хотел остаться в стороне…
У него дергалась правая ноздря, на лбу выступил пот. Маргарита не отставала. Ротатор необходим, можно же им воспользоваться хоть раз, если это нужно для дела. А затем она постарается повидать Лебека, секретаря ячейки, и договориться, чтобы ротатор взяли. Но сейчас есть спешная работа… А про себя она думала — совсем незачем показываться вместе здесь, в его квартале. Они шли к бульвару, на окраину города. Он вдруг решился.
— Я уж вам скажу. Ладно, скажу… Если сцапают вас, ну, оно, конечно, неприятно, но… словом, сраму тут никакого не будет. А я, понимаете… Они всё приплетут. Я не хочу партию срамить. Уж каков я есть, таков есть. Но, по-своему, я человек честный. Не хочу партию срамить. Во-первых, у меня есть судимость… а потом, если меня спросят, на что я живу… что прикажете делать, может быть, я неправ, может, вы скажете, я мерзавец, но… Я вам скажу, уж очень я до женщин падок… Нет, вам меня не понять, вот мужчина бы понял!..
Нечего сказать, влопалась! Он, Лемерль, видите ли, по-своему, человек честный, но тем не менее… Надо эту затею бросить, так вернее. Конечно, если спросить Розу, Роза скажет, что надо бросить, но та же Роза говорила, что дело очень важное, очень спешное. Будь, что будет.
А Лемерль твердил свое: — Может быть, я мерзавец… но, по-своему, я человек честный…
Она собралась с духом:
— Послушай, Лемерль. Никто тебя не тянул за язык говорить то, что ты сказал. Но ты все-таки сказал. А потом, ты говоришь, что ты человек честный, ну, так вот, я верю в твою честность. Партии необходим ротатор, понимаешь, необходим… Ты можешь доказать свою честность… — Во всяком случае, надо было, не откладывая, повидать Лебека.
— Да ты с ума сошла, Корвизар! — запротестовал Лебек. Этот маленький чернявый мужчина защищался с дьявольским упорством. Впрочем, жест, которым он прижал руку к сердцу, не вполне убеждал, так как во взгляде была какая-то неуверенность. А может быть, он чуточку косит? Нет, не то чтобы косил…
Она дождалась его у дверей банка. Идти к нему домой, на улицу дю Шато, ей не хотелось, нельзя же, в конце концов, чтоб ее видели повсюду — то у одного товарища, то у другого… Они пошли по авеню дю Мэн.
— Послушай, ты же сама говоришь про Лемерля… Ну, конечно, надо подумать… Я пойду к кому-нибудь из секции…
— А оттуда пойдут в федерацию, а там запросят секретариат… Может быть, я и сошла с ума, но, по-моему, товарищ, сейчас не то время, чтобы разводить канитель!
Он побледнел и сердито сжал губы. До чего дошло — Корвизар читает ему нотации! Совершенно ясно, что за ротатор отвечает он, и, конечно, ни в коем случае не следовало поручать его Лемерлю… что мы о нем знали?.. этакий напомаженный хлыщ…
Вот что: положим, мы пойдем за ротатором и возьмем его; положим, все сойдет гладко. А вот насчет того, чтобы отпечатать листовку… прежде всего это непорядок.
Кто дал тебе это задание? Откуда я знаю…
— Я тебе говорю, что терять времени нельзя. Ты пойдешь вместе со мной. Лемерль будет ждать в девять часов около клиники Бруссе. Согласна, что в обычное время это должно было бы пройти через твои руки, но сейчас… ты же отличнo знаешь, что одной мне не справиться, а потом надо унести листовки… Ты должен обеспечить распространение.
— Я не могу взять это на себя, Маргарита. А вдруг что случится? И потом, не тебе мне приказывать. Партия мне ничего не поручала. Партия легальна.
— Уж лучше скажи прямо, что струсил! Восковка готова, остается только отпечатать… Ты прав, партия легальна, но листовки-то нелегальны. Товарищи их ждут. И тебе не стыдно? Женщина не боится, а ты струсил!
— Листовки нелегальны… вот именно; я даже вот что думаю, как бы такими нелегальными делами мы не дали повод правительству применить репрессии против партии…
