Гостей собралась уйма. Так уж повелось из года в год. Шестого октября день рождения хозяина дома, а Симон очень на этот счет щепетилен. Пирога с розовыми свечками, конечно, нет, зато на каждом приборе под салфеткой лежат подарочки для гостей — для кого галстук, для кого изящный платочек… На приборе Фреда Виснера оказалась замечательная данхилевская трубка, Матильда Висконти получила флакон духов «Шокинг», Рита Ландор, пришедшая по-соседски, во вдовьем трауре с огромным декольте, восторженно взвизгивала, любуясь рыбкой «вуалехвост» в миниатюрном аквариуме, освещенном электрической лампочкой. Сюзанна уговаривала Алису де Сен-Гарен есть скоромное, хотя сегодня и пятница: во-первых, это день рождения Симона, значит грех падет на него, а во-вторых, на все время войны вообще дано разрешение от поста. — Только военным, Сюзанна! Одним военным! — Не только, дорогая кузина. В современных войнах все уравнены… — Висконти рассказывал о ком-то, кто, по слухам, находился в Индии, и кого он вчера встретил на площади Согласия. — Я же вам говорю, — подхватила Сюзанна, — все, абсолютно все в Париже. Чем больше народу эвакуируют, тем больше встречаешь знакомых!
— Может быть, эвакуируют только незнакомых, — высказала остроумную догадку Рита Ландор. — Ради бога, Фред! Не включайте радио: я не могу больше слушать Элиану Селлис[230], она мне душу надрывает.
Вот как, Рита Ландор называет его Фред, думает Сесиль… А мне казалось, что они только познакомились в тот раз у Луизы, когда там была также Ингрид Сведенсен… Правда, Ингрид в данный момент плывет по Каттегату[231] и, говорят, ужасно боится подлодок. Под своей салфеткой Сесиль нашла первое издание «Фауста» в переводе Жерара де Нерваля, «господина Жерара», как стоит на титуле, — знак внимания к ней Симона, очень мило с его стороны. Симон — довольно-таки смешная фигура, однако он обожает делать приятное друзьям. Ничего удивительного, что Фред знает многих хорошеньких парижанок, а потом Рита Ландор, кажется, снималась в прошлом году в том фильме о забастовке, для которого киношникам разрешили производить съемки на заводе Виснера. Около Сесиль оказался писатель Люк Френуа. У него красивое, несколько помятое лицо, пепельные волосы, чересчур длинные, и, как всегда, утомленный вид; он играет портсигаром из натуральной свиной кожи, который только что получил в подарок: он явно непрочь поухаживать за своей соседкой, но он всегда непрочь поухаживать за своими соседками. Дэзи не приехала? Нет, она не могла приехать, она на фронте. — Значит вы там сменяетесь? Что это за чушь, Люк? Вообще повсюду полный кавардак… достаточно видеть вас в этой форме…. ну, вы-то хоть работаете в управлении информации! Но Дэзи на фронте!
— Вы ведь знаете, Сесиль, что генерал Д. — приемный отец Дэзи… Она поехала показывать новые модели в его штабе.
— Вы сочиняете! Пусть он хоть трижды приемный отец, но зачем же на передовой демонстрировать моды!
— Насчет передовой это уж вы сами присочинили. Почему театру можно быть на фронте, а модам — нет?.. Это была идея генерала. Он — большой оригинал. Выставка устраивается с благотворительной целью.
— Это ясно. Вопрос только в том, кого собираются ублаготворять? Манекены, надо полагать, подобраны хорошенькие…
— Да нет же. Это будет вроде парадного спектакля в пользу…
— Мне казалось, что в военное время принято устраивать спектакли в пользу фронтовиков…
— Вот в этом-то вся оригинальность — тут выставку устраивают в пользу тыла… Ведь в тылу тоже небезопасно: вы слыхали про этот ужасный случай? Целый поезд с детьми, которых эвакуировали из Парижа, сошел с рельсов… Масса убитых…
— Люк, вы невозможный человек, — крикнул через стол толстяк Мало, которого без приглашения привели с собой Висконти, чтобы рассеять его хандру. — Ваш патрон только что опроверг этот слух. Зачем сеять лишнюю панику?
— Ах, так? — заметил Люк. — Патрон опровергает? Наглости ему не занимать стать…
Право же, Люк неподражаем. Все расхохотались. Смешны были не столько его слова, сколько тон, каким он их произнес. А потом всем хотелось посмеяться, рассеяться, забыться…
— Ужасно обидно, — вздохнула Сюзанна. — Как только смеркается, надо из-за этого затемнения закрывать окна. Посмотрите, как мило болтается «колбаса», прямо над нами.
— А вы верите в пользу «колбас», Сюзон? — вкрадчиво спросила Рита.
— Я вообще не верю в эти тревоги, — жеманилась хозяйка, — таким, как мы, нечего ждать смерти с неба…
