Маршалу Петэну не сиделось на месте. Даже в Сан-Себастьяне ему казалось, что он слишком в стороне от событий. А ведь близится час, когда маршал Петэн будет нужен. За последнее время он совсем забросил свои посольские обязанности. Третьего мая Петэн прибыл в Париж. Уже утром он встретился с Монзи — надо было познакомиться с обстановкой, осмотреться. Как раз в этот день стало известно, что союзные войска покидают Норвегию. Удивительный нюх у этого старика! Всякий раз, когда дела шли плохо, Петэн был тут как тут. На Кэ д’Орсэ он увидел Рейно и понял по его лицу, что союзники потерпели поражение. Рейно весьма холодно отнесся к настойчивому желанию маршала совместить свои обязанности посла с участием в военном комитете: надо же дать ему возможность сказать свое слово о военных делах. Рейно предложил Петэну на выбор: либо заседать в комитете, либо представлять Францию. Маршал — человек военный, ему непонятно, почему нельзя совместить одно с другим. Но особенно ему хочется напомнить о себе армии. Нельзя ли устроить так, чтобы он мог показаться войскам? Что это — жажда популярности?.. Очень уж ему важно знать, что такое затевается. Висконти рассказал Петэну то, что слышал сам в комиссии по иностранным делам. Петэн — и это самое любопытное — поддакивает всем подряд: он соглашается с Монзи и с Рейно, с Висконти и с Даладье, с Жоржем и с Гамеленом. Шестого мая он уверяет Гамелена, что Рейно приглашает его, Петэна, в свое правительство, но что ему это не очень улыбается; если он и войдет в состав кабинета Рейно, то единственно ради того, чтобы поддержать Гамелена. Затем Петэн по пунктам выведывает все секретные военные планы, касающиеся предполагаемого вступления в Бельгию: план Шельда, план Диль, и осведомляется о сверхсекретной миссии, возложенной на генерала Жиро и 7-ю армию… Не станет же, в самом деле, Гамелен таиться от героя Вердена? Тем более, что все это, должно быть, и так уже дошло до ушей Петэна через посредство полковника де Фильдегонд, специально прикомандированного к ставке в Венсене с целью держать маршала в курсе всех дел. Однако маршал слушает Гамелена с таким видом, будто все это он слышит впервые. Да, он, Петэн, знает эту забавную игру, которая называется — вступление в Бельгию: сам играл в свое время, как же! Не в первый раз мы вступаем в Бельгию. На бумаге. Было это уже и в тридцать четвертом, и в тридцать пятом, и в тридцать шестом году. Петэн вполне одобряет. Что одобряет? План Диль, который отвергает Гамелен? План Шельда, о котором Жорж в январе и слышать не хотел? Или миссию Жиро, от которой генерал Жорж в апреле предложил отказаться? Неважно… Маршал одобряет. Правда, в иные минуты кажется, что Петэн не очень-то следит за словами собеседника, — он ведь и глуховат и рассеян. Зато с каким жаром он рассказывает, что в Испании, по ряду политических причин, Франция непрерывно подвергается нападкам, но, — не без удовлетворения отмечает маршал, — правительство генерала Франко прекрасно умеет делать различие между Францией и послом Франции. О почестях, воздаваемых лично ему в Испании, Петэн может говорить без конца.
Несомненно ощущается приближение правительственного кризиса. Разве не ясно, что Рейно, который держится на посту премьер-министра большинством всего в один голос, Рейно, которого спас от провала только мнимый успех в Норвегии, помешавший радикалам свалить кабинет, — разве не ясно, что этот Рейно не удержится ни одного дня, после того как поражение в Норвегии станет совершившимся фактом? Нет, маршал чувствует, что теперь не время связывать свою судьбу с этим человеком. Но Поль Рейно понял обстановку: его лозунг — наступать, «наступать поскорее и подальше», как он сам выразился… Он опередит всех… Радикалов ему щадить нечего, все равно они будут против него. Напрасно только он послушался Эррио в марте: нужно немедленно выбросить Даладье из министерства национальной обороны, чтобы обеспечить политическое руководство военными операциями. В конце концов, за Даладье уже имеется грех: ведь он не сумел использовать «инициативу финнов», а следовательно, он должен отвечать и за проволочки, приведшие к поражению в Норвегии. И вместе с ним отвечает главнокомандующий, его ставленник. Выступив против Гамелена, Рейно тем самым нанесет удар его покровителю, главе радикальной партии — Даладье, который довольно откровенно мечтал сменить Рейно на посту премьера…
