Длинное, сумасшедшее письмо. Письмо невесте, которая даже и не подозревает, что Партюрье в мыслях обручился с нею. Признание в любви, неловкие нежные слова, хотя Партюрье всячески внушает себе, что Соланж не увидит в этих словах того, что он вкладывает в них… Он пишет ей о прошлых днях, о весенней, юной поре их жизни, когда они вместе бродили по полям, смотрели на первую зелень, заходили в села на берегу Луары, в деревенские церкви, похожие друг на друга и все же такие разные; в каждой были статуи святого Рока с голым бедром, и пес возле него, длинноволосые Магдалины, Христофоры с высоким посохом и с младенцем на плече… такой же Христофор отчеканен на образке, который Партюрье носит на шее, потому что образок дала ему Соланж… Он рассказывает Соланж, как ему одиноко во Фландрии, какая здесь хмурая, ненастоящая весна, — солнцу так и не удается до конца рассеять густой туман; как черна равнина вокруг шахт, и всюду солдаты, кавалерийские дозоры, неподвижные фигуры всадников на больших конях, — как будто несут стражу рыцари, охраняя святой Грааль, и вообще все тут похожи на персонажей рыцарских романов, которые так любит Соланж. Насколько позволяет страх перед Фердонне, он рассказывает Соланж о танках, грохочущих по дорогам, о хоре молодых голосов, о мерном топоте ног, когда безусые юноши шагают колоннами, мечтая о героических битвах и о радостном возвращении на родину, где у каждого есть своя Соланж… В первый раз он говорит ей — любимая моя, и едва он успел написать «любимая моя», как в ставню ударил камушек, брошенный с улицы. Партюрье встал, распахнул окно. Было уже почти светло. Под окном стоял лейтенант Блаз.
— Партюрье! Немцы вторглись в Бельгию…
В три часа утра немецкая армия вторглась в Бельгию и Голландию. В четыре часа бельгийцы воззвали к Франции о помощи, обратившись к Гамелену и к Рейно одновременно.
В четыре тридцать все аэродромы, все узловые перекрестки дорог в прифронтовой полосе подверглись налету вражеской авиации.
Военные авторитеты, так долго спорившие о том, какой маневр применить в подобном случае, немедленно, без размышлений, высказались за ту операцию, которую они всегда считали самой рискованной, — план движения на Диль был принят и Гамеленом, прежде не желавшим переходить через Шельду, и Жоржем, боявшимся даже подойти к Шельде. Более того, Дильская операция стала еще рискованнее, так как командование решило осуществить и план движения на Брэду, — об этом дано было личное секретное указание командующему 1-й группой армий генералу Бийотту; выполнение операции возлагалось на 7-ю армию, с которой генерал Жиро должен был вступить в Голландию.
Приказы проделали тот же путь, что и благодарность, объявленная Прашу и Жокасту: от Бийотта к командующему 1-й армией генералу Бланшару, а от него — к генералу Приу[513], командиру кавалерийского корпуса. В шесть часов тридцать пять минут из штаба генерала Приу приказ был передан легким моторизованным дивизиям. В семь часов Давэн де Сессак вручил лейтенанту Блазу маршрут для его отряда.
Во фландрской деревушке повторилось то же, что происходило десятого апреля, с той лишь разницей, что на сей раз французы действительно выступили, но неприятель их опередил. Санитарные машины были собраны на шоссе. Солдаты и офицеры направились к лейтенанту Гурдену на предмет исключения их из списков. Лейтенант даже и тут ни на иоту не сократил канцелярской волокиты. На довольствие отряд решили зачислить в разведывательный полк. По большой карте генерального штаба Давэн де Сессак объяснил Партюрье и Блазу изменения сравнительно с апрельским маршрутом: — Все движение как будто смещается на другую дорогу, параллельную прежней, только восточнее, — дорог у нас все так же две, но теперь английской армии досталась та дорога, по которой мы должны были идти в апреле… Нет, к сожалению, теперь уж не пойдем через Ватерлоо! Вот смотрите… ваш отряд сначала двинется по главной дороге вслед за кавалерией — через Монс–Суаньи–Нивель–Вавр… В Суаньи вы повернете на восток вот сюда, на боковую дорогу, и в Экоссине д’Энгьен… вот здесь… организуете перевязочный пункт, — дантиста назначите начальником. Потом выйдете к Нивелю и оттуда немножко уклонитесь к юго-востоку, дойдете до Утен-ле-Валя и оставите там Блаза, пусть он дождется подхода всего санотряда. Мы двинемся другой дорогой и завтра к утру пройдем через Сар-Дам-Авелин, в пяти или шести километрах от Утена… На рассвете дантист присоединится к Блазу… Нынче вечером и ночью, голубчик Партюрье, на вас лежит почетная обязанность. Вы пойдете дальше, в авангарде — вот тут, тут и тут… видите? Этими дорогами ночью нелегко будет двигаться, а все-таки вам надо будет проехать севернее Жамблу и выйти вот сюда, — смотрите, вот в это место, как раз за линией Малой Гетты. Оттуда вы, как было условлено, отрядите человека вот сюда, — понимаете? — вот к этой красной точке на берегу Большой Гетты. Видите? Там есть замок. Пусть ваш связной дожидается в замке и проводит нас до того места, где вы развернете свой перевязочный пункт. Понятно?
