— Знаю, знаю… но для них это «не со всем» с каждым днем имеет все меньше значения. Вы говорили мне, что слушали выступление Фроссара по радио. И вас возмутили именно его рассуждения о свободе совести…
На миг образ Ивонны отступил на задний план. Гайяру хотелось оправдаться.
— Поймите, Барбентан, поймите же… В принципе я с ними, ну, конечно, как может быть иначе, в принципе… Их цели для всех мало-мальски порядочных людей… Рабочие… Словом, в принципе…
— Итак, вы согласны с коммунистами в принципе… то есть теоретически…
— Нет, нет, позвольте! Именно в теориях я ничего и не смыслю… в марксизме… А вот я был в Москве и убедился, что, наоборот, хотя теория меня иногда и смущает, но в итоге, на практике…
— Так, понимаю: вы согласны в принципе, но не на деле; однако дела доказывают вам, что плоды теории, которая вас отпугивает… иначе говоря, вы согласны с практическими результатами этой теории… Согласны в принципе, но не в теории, а что касается практики…
— Вот тут я чаще всего расхожусь с вами…
— …что касается практики, то вы согласны с ней, но не признаете теории, из которой она вытекает, и не согласны, когда вам кажется, будто она противоречит одобряемым вами принципам той теории, которую вы не одобряете…
— Не смейтесь надо мной, Барбентан, время для этого неподходящее…
Арман дружески пожал ему руку. Он и не думал насмехаться. Он только пытался выяснить, в чем же именно Гайяр не коммунист. Существует ли между ними действительно непреодолимая преграда? Они дошли до блокгауза. Он был из крупных. Со стороны шоссе у него была стальная дверь и амбразуры. Если же подойти к нему со стороны пограничного поста, с проселка, он не был обороноспособен. Нет, его построили для того, чтобы держать под огнем лесистый участок справа по направлению к Бельгии. На минуту Гайяр отвлекся. А внутри там есть команда? Боже упаси! Его охраняет сторожевой пост, но снаружи. Вот, кстати, смена караула.
Часовые откозыряли друг другу. Тот, что сменялся, вручил свою винтовку тому, что пришел на смену с пустыми руками, и, отстегнув ремень, отдал и патронные сумки.
— Видали? — заметил Барбентан. — Ни оружия, ни боеприпасов на всех нехватает…
Они повернули назад, к деревне. Арман заговорил снова:
— А по чистой совести, как вы считаете, Гайяр, ваша жена была права или нет?
— Конечно, нет, — а дети-то? Да она прямо сумасшедшая! Сколько раз я ей говорил…
— Не о том я вас спрашиваю, голубчик. Даже если она, по-вашему, была не права из-за детей… как вы думаете — поступила-то она хорошо или плохо? Ну — вы осуждаете ее, что ли, как Мюллер, как полиция?
— Вы говорите глупости, Барбентан. Даже отвечать вам не стоит. Конечно же, Ивонна понимала, какая ей грозит опасность и какой она мне нанесет удар. И раз она так поступила, значит, она считала, что поступает хорошо, правильно, как велит ей совесть…
— Она считала, что поступает правильно. Договорились. А вы сами… помимо детей и вашего горя… вы-то считаете, чтo она правильно поступила?
— Не знаю. Может, кто-нибудь сбил ее с толку. Она постоянно рассказывала про какую-то женщину, зубного врача, очень умную женщину. Кто знает, что та ей наговорила!
— А вы не думаете, что собственные побуждения госпожи Гайяр были настолько сильны, что заставили ее пренебречь и вашими словами и заботой о детях? Вам-то легче судить о ней, чем мне.
— Да я же вам говорю — в принципе она, разумеется, правильно поступила. В принципе — да, а вот на практике…
— Ага, в данном случае, практика — то есть тюрьма — менее увлекательна, чем построение социализма… Однакоже, если госпожа Гайяр на практике пошла за нами, так, надо полагать, она и в принципе соглашалась — точь в точь как вы…
— Бросьте, Барбентан! Все эти споры о принципах и практике — только толчение воды в ступе!
— Вы так думаете, мой друг?
В штабе группы армий Бийотт никак не может понять, почему ему не удается связаться по телефону с Корапом. Вечно он где-то пропадает, этот Корап! Но генерал Бланшар тоже тщетно пытается из Валансьена соединиться с Жоржем в его ставке в Ла-Ферте. Ничего удивительного — командующий армиями Северо-восточного фронта находится как раз у Бийотта, где он назначил свидание командующему британскими войсками.
Истинное положение дел на Семуа и к востоку от Мааса Жорж узнает позднее, а пока что он неприятно поражен, что генерал Горт не явился на свидание якобы по болезни. Может быть, он и в самом деле болен. Вместо себя он прислал своего начальника штаба генерала Паунелла[568]. Для начала — несколько слов удовлетворения по поводу ухода сэра Невиля Чемберлена, который накануне подал в отставку; главой английского правительства стал господин Черчилль, значительно более популярный в военных кругах… Но, может быть, для генерала Горта?.. Так или иначе, генерал Паунелл от его имени выразил согласие на то, чтобы британские экспедиционные войска были непосредственно подчинены генералу Бийотту, командующему 1-ой группой армий. Гамелен был другого мнения — но ему придется примириться с совершившимся фактом.
