— Что за стрельба? — раздался в ухе обеспокоенный окрик Антона. — Кто атакует?
— Да никто, — ответил я. — Сами. В воздух.
— Прекратить! — сурово отдал он приказ.
Да мы и так уже прекратили.
Секунды какие-то проезжали мы по ней, Красной нашей распрекрасной несмотря ни на что площади, а вместилось в них столько воспоминаний, мечтаний и ощущений, что аж в сердце защемило и что-то горячее, разливаясь, потекло от него по всему телу. Банальные, вроде бы успевшие набить оскомину, но такие искренние и верные мысли о правильности избранной дороги, о необходимости изменения окружающего мира любой ценой, о счастье быть лично причастным к этой борьбе лихорадочно вертелись в голове.
И вряд ли ещё когда я испытывал такую сакральную, абсолютно мистическую уверенность в Коммунизме.
Мы проехали мимо бывшего исторического музея, отданного в прошлом году ГУМу под расширение торговых площадей, потом я повернул налево, чуть проехался вдоль Александровского сада, где над могилой Неизвестного солдата красовался огромный баннер с надписью «Достойное жильё ветеранам к 80-летию Победы!» и лейблом какого-то спонсора предстоящего празднования, свернул направо на Большую Никитскую и погнал вдаль от центра.
— Как там обстановка? — раздался в ухе голос Гарибальди. — Нет хвоста?
Я на всякий случай ещё раз бросил взгляд в зеркало заднего обзора, хотя смотрел в него не далее как три секунды назад. Всё чисто.
— Не. Чистоган.
— Ещё в одном месте тормознём, и всё.
— Где именно?
— Сам подбери. Не принципиально. Но чтобы буржуйское логово было.
— Понятно.
Мы с Натальей принялись вглядываться по сторонам, выбирая места побуржуистей.
— Может, здесь? — предложила она. — Торговый центр какой-то.
— Не, — ответил я. — Людей слишком много.
— Везде людей хватает, — типа огрызнулась она. — Москва, ёпэрэсэтэ!
— Да поинтересней что-нибудь надо.
Мы ехали, ехали, а ничего интереснее не встречалось. Я уже было решил, что у следующего же торгового центра обязательно торможу, и плевать на всё, как вдруг словно залпом лазера очи мои пронзило слово, которое я, быть может, и не вполне подозревая об этом, всем сердцем жаждал увидеть. Слово это было «Солярий», и оно, в одном ряду с двумя другими, «Сауна» и «Тренажёры», значилось под более крупной вывеской «Фитнес-центр «Надежда».
Ну как ещё назвать это, если не знаком судьбы! Когда ещё можно будет разжиться новым агрегатом для опытов, если не сейчас? Я вдруг с радостью осознал, что и «Газель» этим утром мне сам коммунистический ангел подсунул. В иномарку-то эту гробину хер бы засунули, а в «Газель» — пожалуйста.
— Вижу! — завопил во всё горло, ударяя по тормозам. — Вот оно, буржуйское логово!
Мы спешно высыпали из автомобиля. Гарибальди осмотрелся и как-то интересно прищурился, вглядываясь в это же самое слово — «Солярий». С усмешкой взглянул на меня.
— Ты думаешь возместить здесь потерю оборудования?
— А почему нет?
— Ну, как знаешь, — улыбнулся он.
Как знаешь… Чёрт, да я же вижу, что ты рад до жопы! Сам, небось, предложить хотел, да постеснялся.
Пару секунд спустя всей развесёлой кодлой мы вломились внутрь фитнес-центра. Охранника в строгом костюме и с галстуком я вырубил ударом приклада в голову — он, кстати, здоровый бугай был, — девке на ресепшене, собиравшейся заорать благим матом, сделать это запретила Кислая, пригрозив движением ствола, а пожилая уборщица, водившая по полу шваброй, в силу преклонного возраста и пришедшего с ним жизненного опыта лишь негромко охнула и присела на топчан, явно не пытаясь испортить нам праздник.
Гарибальди оставил девок у входа, а мы втроём рассредоточились по зданию.
Я вбежал по лестнице на второй этаж и стал пробираться по кривому и витиеватому коридору к тому помещению, где согласно указателям, должны были размещаться камеры для загара. Время от времени постреливал в потолок — всё же мы сюда выбрались не только за оборудованием, но и для того, чтобы сеять панику.
Помещение вскоре обнаружилось: деваха в голубом халатике, видимо работница заведения, принялась что-то панически бормотать, про тяжёлые времена, нехватку клиентов и отсутствие денег в кассе. Я рыкнул на неё, она забилась в угол.
В комнате стояли три солярия, и все, как я понял, были включены. Вот вам и отсутствие клиентов — начало дня, а у них уже свободных мест нет.
Все три были абсолютно одинаковыми, так что над выбором особо думать не приходилось. Я подошёл к крайнему и приподнял крышку.
Первым делом в глаза бросились сиськи. А вот то, что посередине, и по идее вроде бы интереснее, в глаза почти не бросилось — лобок был начисто выбрит и лишён таким образом заметности и привлекательности. Обнажённая девушка, блондинка, лёжа на спине вот как есть, даже без стрингов, принимала солнечные ванны. Видимо, она задремала, потому что на моё появление никак не отреагировала. Ввалившиеся вслед за мной в комнату Гарибальди с Пятачком тоже с интересом стали рассматривать неожиданное ню.
— А она ничё! — повернулся я к ним. — Зацените, какие формы! Грудь не меньше третьего размера.
