Недавно освобожденный из тюрьмы, Джон Грей навещает своего старого друга Питера Кена. Сам того не ожидая он является в день свадьбы дочери Кена, прекрасной Мэри — той девушки, в которую Грэй был влюблён.В тот же день Кен проводит встречу с Эмануилом Леггом, преступником и убийцей полицейского, с которым у него есть какие-то старые счеты. Они ссорятся.Джонни Грей в смятении, вихрь противоречивых чувств охватывает его — ведь блистательный Джеффри Флойд, будущий супруг, которому Кен доверил свою драгоценную дочь, является аферистом и отпетым мошенником (а так же сыном его недруга Легга).Перед Греем встаёт нелегкая задача — как оградить бедняжку Мэри, ведь нельзя никому ничего рассказывать напрямую…
Утром заключенные, как обычно, собрались во дворе дартмурской тюрьмы.
Джонни Грей поежился от весенней прохлады и поднял воротник полосатой арестантской куртки.
Затем он привычно оглядел двор.
Контора.
Котельная.
Глухая стена.
Выщербленный асфальт.
Уродливая, безвкусно раскрашенная церковь.
Кладбище, на котором отбывают посмертное заключение тела тех, кто уже до конца отсидел пожизненное.
Вышки охранников.
Прачечная.
Кухня.
А это что?
Около кухни лежала большая груда кирпичей.
«Вчера ее там не было», — подумал Джонни.
Из конторы вышел один из надзирателей.
На тюремном жаргоне их называли «живодерами».
Он прокричал:
— Нужны два каменщика!
Джонни быстро взял под руку стоявшего рядом Уолтера Смита, сделал вместе с ним шаг вперед и гаркнул:
— Мы готовы!
— Ты умеешь класть кирпичи? — тихо спросил его Уолтер.
— Нет. А ты?
— Тоже.
— Все равно это лучше, чем таскать тачку с камнями, — шепнул Джонни. — Верно?
— Спрашиваешь!
— Вы двое останетесь здесь, — распорядился надзиратель.
Рыжебородый охранник отворил ворота тюрьмы. Колонна заключенных, со всех сторон окруженная «живодерами», двинулась на работу.
Надзиратель отвел Грея и Смита к кухне.
— Надо построить кладовую, — сказал он. — Переберите и сложите кирпичи, а потом я выдам вам инструмент.
Как только «живодер» ушел, Уолтер сказал Джонни:
— Спасибо, парень. Я уже стар и не так быстро соображаю, как когда-то. Сам бы я не успел выскочить первым.
Он с минуту помолчал, затем спросил:
— А почему ты выбрал в напарники именно меня?
Грей улыбнулся.
— Работа тут не пыльная, не то, что в каменоломне. Можно поболтать.
— О чем?
— Я подумываю, не стать ли мне фальшивомонетчиком. Дело прибыльное. А ты, говорят, давно им занимаешься.
Старик гордо выпрямился:
— Тебя еще на свете не было, желторотый, когда я в первый раз сидел за подделку ассигнаций!
Из конторы вышел надзиратель.
Увидев его, заключенные принялись сортировать кирпичи.
— Надо растянуть эту работу до конца дня, — негромко проговорил Смит. — Чем позже они поймут, какие из нас каменщики, тем дольше отдохнем от тачки.
— Я по ней еще не соскучился, — отозвался Грей.
— Не разговаривать! — прикрикнул «живодер», подойдя к ним.
— Я только сказал, сэр, что кирпичи неважные, — почтительно сказал Уолтер.
— Знаю. Но других нет.
Надзиратель прошел мимо.
— Что ты знаешь? — проворчал ему вслед старик. — Где спусковой крючок у пистолета, да в какую сторону поворачивать ключ в замке…
— Начальник вернулся из Лондона? — крикнул охранник с вышки.
— Да, — ответил надзиратель.
— Какие новости?
— В Английском банке опять обнаружили банкноты с одинаковыми номерами.
— Фальшивые?
— Конечно! Иначе бы номера не совпали! Но по всем остальным признакам — настоящие.
— Кто же их делает?
— Во всяком случае, не Монетный двор. Это проверено.
— Значит, какой-то гений фабрикует их у себя в погребе?
— Наверное. В банке ему дали прозвище «Великий Печатник». Полиция сбилась с ног, но вот уже несколько лет не может узнать, кто он такой.
— А еще что слышно? — спросил скучающий охранник, но надзиратель махнул рукой и скрылся за дверью кухни.
— Великий Печатник? — усмехнулся Смит. — Джеффри Легг лопнул бы от гордости, если бы услышал это…
— Он, случайно, не родственник Эммануила Легга, который сидел здесь за ограбление банка и убийство? — поинтересовался Джонни.
— И незадолго до своего освобождения «настучал» на беднягу Феннера, — кивнул Уолтер. — Джеффри — сын скотины Эммануила. В отличие от отца, он еще ни разу не был в тюрьме. А старший Легг за решеткой зубы проел. Умеет устраиваться со всеми удобствами. Тот «живодер», который только что пошел на кухню, переправлял тайком через забор письма Эммануила и ответы его сына.
— За хорошую плату, конечно?
— Дай Бог тебе, малый, заработать за всю свою жизнь сотую долю того, что имеют Легги.
— Да ну!
— Я знаю, что говорю! Папаша вдвоем с самим Питером Кеном обчистили банк на миллион фунтов стерлингов.
— Ого!
— Таких дел у него за плечами несколько. Только в этот раз он сдуру ухлопал полицейского и получил пятнадцать лет.
— А деньги?
— Остались у Кена. Питер с тех пор заделался джентльменом, вырастил дочь, — ей сейчас, наверное, лет восемнадцать, — и живет себе преспокойно на собственной вилле в Хошеме. Ты знаешь Питера?
— Да, — вздохнул Джонни.
— Ты чего нос повесил, парень?
— Я люблю его дочь и хотел бы на ней жениться, но…
— Денег нет?
— Об этом Кен и не спрашивал. Для него главное — выдать дочь за джентльмена с незапятнанной репутацией. У меня все было в порядке: я еще ни разу не сидел и сумел понравиться Мери. Питер еще хотел, чтобы я перестал мошенничать на бегах.
— Ты исполнил его желание?
— А ты видел когда-нибудь Мэри?
— Нет.
— Если бы видел, ты не задавал бы глупых вопросов. Мошенничать я бросил, но лошадь продолжал выставлять. И тут один сукин сын подменил ее.
— Поставил в стойло свою клячу вместо твоего рысака?
— Наоборот. Его конь был лучше.
— Тогда он просто сумасшедший.
— Может быть.
— И что же было дальше?
