– Так-так. – Фредди вздохнул и взглянул на Себастиана. – Простите мое промедление. Вы все поймете, когда услышите то, что я скажу вам. И эти сведения сорвутся с моих губ впервые в жизни. Надеюсь, я могу рассчитывать на ваше молчание.
– Можете, – уверенно ответил Себастиан.
Фредди судорожно вздохнул и осушил свой стакан.
– Ладно, начну с того…
Часом позже Себастиан успел выпить с Фредди по паре стаканов виски, и полупустая бутылка стояла на столике между ними.
– Я правда не знаю, что и сказать.
– Понятно, – согласился Фредди. – Что уж тут скажешь?
– Я имею в виду, что даже как писатель вряд ли мог бы вообразить столь… трагическую ситуацию.
– Однако могу вас заверить, что каждое сказанное мной слово – правда. Печальная правда, – добавил Фредди. – Но если вы хорошенько поищете, то найдете все это в интернете.
– И вы уверены, что Поузи до сих пор не знает?
– Да, не знает. В общем, должен сказать, что когда я встретил ее после всей нашей полувековой разлуки, то предполагал, что она уже могла все узнать. Что кто-то мог сообщить ей. Но она ведь более четверти века не возвращалась в Адмирал-хаус.
– На самом деле, я
Фредди глянул на Себастиана, потом перевел взгляд на угасающие угли в камине.
– Вы понимаете, почему мне пришлось расстаться с ней тогда?
– Понимаю. Вы попали в безвыходную ситуацию.
– Когда я понял, кто она и что она ничего не знает, у меня действительно не оставалось иного выбора. Я… – Голос Фредди сорвался, на глазах выступили слезы. – Это почти сломало меня, но я знал, что ее это сломает наверняка.
– Судя по вашему рассказу, в то время так оно, наверное, и случилось бы.
– И вот теперь я снова и снова задаю себе вопрос… – Фредди плеснул себе еще виски. – Не сломает ли ее эта правда сейчас?
Себастиан попытался поставить себя на место Поузи, проникнуться ее чувствами, осознать, что
– Я практически… не представляю, Фредди, как она это воспримет. Скорее всего, будет полнейший шок и недоверие. Но, узнав об этом, она, по крайней мере, поймет, почему вы расстались с ней.
– И почему я не мог остаться. Она, должно быть, не могла понять, что произошло. И самое смешное, что и сейчас, по прошествии пятидесяти лет, мне хочется лишь опуститься на колено, сказать, как я люблю ее, и наконец сделать ей предложение. – Фредди достал из кармана носовой платок и громко высморкался. – Может, мне лучше просто уйти, Себастиан, продать все и…
– И вступить в Иностранный легион?
– Даже для этого я слишком стар! – с вымученной улыбкой бросил Фредди. – А как вы поступили бы на моем месте?
– Наверное… думаю, я нашел бы способ сообщить ей, но это именно я, из-за выпавшей на мою долю судьбы. Потеряв жену, я осознал, что нужно жить одним днем, особенно когда дело касается любви.
– Я согласен, безусловно, но сказанного-то обратно не вернешь, верно?
– Верно, только не забывайте, что вы оба стали невинными жертвами неподвластных вам обстоятельств. Я понимаю, вы пытались защитить ее, потому что глубоко ее любите, но вы тоже страдали. Она все поймет, я уверен.
– Я страдал, да, вы правы. Ладно, довольно, я уже и так отнял у вас кучу времени, сердечно благодарен за ваши мудрые слова. Возможно… возможно, мне следует рассказать ей все после того, как она уедет из Адмирал-хауса и начнет новую жизнь. Я чувствую, что это может смягчить удар… когда она, как говорится, уже будет жить в другом месте.
– Думаю, вы правы. Пусть она переживет переезд, ведь он тоже будет достаточно травматичен для нее, лучше подождать, пока улягутся все страсти… – Себастиан встал, и Фредди проводил его к выходу. – До свидания, Фредди, давайте поддерживать связь.
– Безусловно, и я очень рад, что вы пока живете с Поузи. Я беспокоился, когда она там жила совсем одна, в том огромном доме.
– Честно говоря, если это вас хоть как-то утешит, мне кажется, что Поузи – одна из самых сильных личностей, какие встречались мне в жизни, – заметил Себастиан. – Я попрошу своего приятеля из отдела новостей проверить Кена Ноакса и свяжусь с вами.
Взбудораженная мыслями обо всем, что надо успеть сделать до переезда, Поузи плохо спала. А утром позвонил Ник с извинениями за свою первую реакцию на известие о продаже дома, а потом сообщил ей, что его старый школьный друг Пол захотел взглянуть на картины.
– Он надеется, что я не заметил в нашей галерее Ван Гога, – посмеиваясь, добавил сын.
– Милый мой мальчик, ты же отлично знаешь, что картины в нашем доме намалеваны так, что им место скорее на свалке, чем на аукционе «Сотбис».
– Мам, в худшем случае, это повод посетить Адмирал-хаус. Ты же знаешь, как Пол любил общаться с тобой, да и бывать в гостях в Адмирал-хаусе тоже. Вероятно, он хочет заехать попрощаться.
– Со мной или с домом?
