– Не замечательная, а умелая, – поправила его Поузи. – Конечно, я буду кормить вас. Все равно мне приходится готовить для себя. Но вы уверены, что вам здесь будет удобно? Я могу снабдить вас парой обогревателей, хотя пользование ими обходится, как правило, чертовски дорого.
– Обещаю, что покрою все расходы на мое содержание. А учитывая род моей деятельности, я сомневаюсь, что буду доставлять вам много хлопот, хотя, признаться, в процессе сочинительства бывают свои сложности, и трудно сказать, в какое время суток мне взбредет в голову новая идея.
– Это пустяки, поскольку я сплю в другом конце дома. Если не возражаете, я упомяну только об одном обстоятельстве. Сегодня днем ко мне приходили из агентства недвижимости, я подумываю продать это поместье. Уверена, что до Рождества ничего не случится, но я не знаю, как долго вы сможете прожить здесь.
– Я должен сдать книгу в феврале, но, как я уже говорил, надеюсь закончить черновой набросок к середине декабря. А редактурой вполне смогу заняться в своей лондонской квартире, так что к Рождеству я уже не буду досаждать вам своим присутствием. Так как, мы договорились?
– Да, мистер Жиро, очевидно, договорились, – сказала Поузи, коснувшись его руки.
Опять спустившись на первый этаж, Себастиан и Поузи, забыв о чае, выпили по бокалу вина, отметив сделку. В малой столовой он заметил на журнальном столике вставленную в рамку военную фотографию отца Поузи в летной форме.
– В моей новой книге я возвращаюсь во времена Второй мировой войны. Вы случайно не знаете, летал ли ваш отец на «Спитфайрах»?
– Да-да, летал. Он участвовала в некоторых крупнейших боях, начиная с «Битвы за Англию»[30]. Как ни печально, но он погиб незадолго до конца войны, во время одного из последних вылетов.
– Искренне сочувствую вам, Поузи.
– Благодарю. Я обожала его, как только дочь может обожать отца.
– Естественно. Не расстрою ли я вас, если со временем поспрашиваю о том, как вам запомнилась война здесь, в Саутволде?
– Ничуть, хотя я тогда была еще ребенком.
– Тем более чудесно. А теперь, просто чтобы убедить вас в серьезности моих намерений, я хочу заплатить вам вперед за первую неделю. – Себастиан открыл бумажник и достал несколько купюр. – Когда я могу перебраться сюда?
– Да когда вам угодно, хотя должна предупредить, что в воскресенье все семейство соберется на обед, и в доме будет не так тихо, как обычно.
– Все в порядке. Обещаю, что не буду попадаться на глаза.
– Вздор. Мы будем очень рады, если вы присоединитесь к нам, – сказала она и, подойдя к входной двери, открыла ее. – О боже, чуть не забыла, – усмехнувшись, добавила Поузи. – Я же должна выдать вам ключ.
– Да, он может мне пригодиться. Итак, до свидания и спасибо за все. – Себастиан сердечно поцеловал ее в обе щеки.
– Не стоит благодарности. Ваше соседство будет мне только приятно. Всего доброго, Себастиан. Дайте мне знать, когда соберетесь переехать.
На следующее утро, как раз закончив одеваться, Поузи услышала шум машины на подъездной аллее. С удивлением она увидела, что перед крыльцом остановился старый красный «фиат» Сэма. Спустившись на первый этаж, она нашла сына в холле, где он оценивающе разглядывал люстру.
– Доброе утро, дорогой. Какой приятный сюрприз.
– Привет, мама. – Сэм подошел и поцеловал мать. – Как поживаешь?
– Да все как обычно, знаешь ли, ползаю помаленьку. Давно не виделись. Чем обязана удовольствию видеть тебя? – спросила она.
– Прости, мам, понимаю, что давненько не заглядывал к тебе, – ответил Сэм, – но у меня сейчас дикая пропасть дел с моей новой компанией. В общем, я просто проезжал мимо и решил заехать поздороваться. Есть шанс выпить кофе?
– Да, только по-быстрому. – Поузи глянула на часы. – У меня кое-какие дела в городе.
Проследовав за ней на кухню, Сэм прошелся вокруг стола, пока Поузи ставила на плиту чайник.
– Весьма впечатляющее помещение, – заявил он, припарковавшись за кухонным столом. – Здесь запросто могли бы разместиться четыре современные кухни.
– Да, вероятно, могли бы, – согласилась Поузи.
– И оконные рамы еще выглядят довольно прилично, учитывая, как много лет и зим они пережили, – добавил он.
– Верно. – Поузи налила сыну кофе. – Как там Эми и дети? Давно их не видела.
– Нормально, у них все прекрасно, – сказал Сэм, уже уткнувшись взглядом в пол. – А это что, еще подлинные плитки из йоркского камня?
– Да. Эми говорила тебе, что я пригласила вас всех на обед в воскресенье? Ты ведь уже знаешь, что Ник вернулся в Англию?
– Знаю. С обедом все будет в порядке. Мам?
– Я тебя слушаю, Сэм. – Поузи ждала просьбы. Сэм навещал ее, только когда ему было что-то нужно.
– Слухом земля полнится, одна птичка принесла на хвосте, что ты вчера оценивала поместье, собираясь продавать его.
– Господи, как же быстро разлетаются новости. Да, оценивала. Эта идея огорчает тебя?
