В тот вечер, как и договаривались, Поузи встретилась с Фредди около киноцентра. В голове Поузи крутилось столько мыслей, что наиболее тонкие моменты фильма, как она призналась впоследствии, оказались выше ее понимания.
– И моего тоже, милая. Одному богу известно, что именно символизировал там скорпион.
– Видимо, это для более современных умников, чем мы. – Поузи улыбнулась.
– Послушай, не хочешь ли зайти выпить ко мне? Отсюда до моего дома всего пара минут ходьбы.
– Почему бы и нет? – вырвалось у Поузи, и она тут же мысленно отругала себя, что так быстро согласилась.
В дружеском молчании они прогулялись по Хай-стрит. Вскоре Фредди свернул на узкую улочку, и в итоге они оказались во внутреннем дворике, ограниченном с двух сторон кирпичным коттеджем и старым амбаром. Во дворе раскинул ветви веерный клен, а по сторонам от свежеокрашенной входной двери зеленели два лавровых деревца. Открыв дверь, Фредди провел гостью в дом.
– Фредди, какая прелесть! – воскликнула Поузи, вступив в гостиную с массивными несущими балками под потолком и огромным камином, занимавшим центральное место.
– Благодарю, – с шутливым поклоном ответил Фредди, сняв с Поузи куртку и повесив ее на крючок в прихожей. – Должен признаться, я и сам весьма доволен своим убежищем. Но проходи и взгляни на мою любимую обитель… кухню.
Поузи вошла вслед за ним в просторное помещение, мгновенно заметив, что представшие ее взгляду три стены сделаны из стекла. Фредди щелкнул выключателем, и в загоревшемся свете Поузи увидела за стеклянными стенами небольшой, но идеально ухоженный садик.
– Когда я приехал сюда, то увидел всего лишь обычный четырехкомнатный коттедж, поэтому пристроил к нему вот такую, в сущности, оранжерею. Пространство увеличилось втрое, не говоря уже о свете.
– Мне нравится. – Поузи в восторге всплеснула руками. – А сколько у тебя тут современных кухонных приборов и приспособлений, – добавила она, окидывая восхищенным взглядом встроенные под массивную мраморную столешницу плиту с духовкой, посудомоечную машину и поблескивающий нержавейкой холодильник. Ох, видя такую красоту и вспоминая собственную кухню, я чувствую себя пристыженной.
– Я очень рад, что тебе понравилось, – сказал Фредди. – Выпьем бренди?
– С удовольствием. Да, именно такой дом мне хотелось бы купить, – заметила она, радуясь тому, что уже поняла, где хотела бы жить, если решится продать Адмирал-хаус.
– Неужели ты подумываешь о переезде? – не восприняв ее слова всерьез, спросил Фредди, когда они с бокалами бренди вернулись в гостиную.
– Да. – Сама не зная, почему испытывая смущение, Поузи пока не хотела сообщать Фредди о предварительной оценке и возможной продаже своего дома.
– Это же весьма важное решение, – опустившись в кресло, заметил он.
– Да, весьма.
– Но, возможно, правильное. Иногда ведь полезно оставить прошлое позади, чтобы стало легче жить дальше, – задумчиво произнес он.
– Верно, только если прошлое было трудным! А для меня Адмирал-хаус наполнен счастливыми воспоминаниями, – резковато возразила она.
– Да, конечно. То есть если ты и решишься продать его, то по чисто практическим причинам?
– Да, именно так. На самом деле мне уже сделали одно деловое предложение. Сегодня утром ко мне заехал Сэм, мой старший сын, и заявил, что хотел бы купить дом и перестроить его, разделив на квартиры. – Поузи вздохнула. – Должна сказать, это поставило меня в довольно затруднительное положение.
– Но почему?
– Во-первых, только вчера у меня проводили оценку. Однако я особенно не думала о продаже, просто мне захотелось под благовидным предлогом выяснить, сколько он может стоить.
– А тебе мгновенно сделали предложение?
– Да, сложность в том, что меня загнали в тупик. Ежели я решусь на продажу, то разве смогу не принять предложение родного сына? Однако, откровенно говоря, его послужной список в бизнесе поистине ужасающий, и эта его новая компания существует без году неделя и еще никак себя не проявила в деле. Как раз Адмирал-хаус, насколько я поняла, станет их первым серьезным проектом.
– А ты уверена, что он сможет достать нужные деньги?
– Сэм говорит, что сможет, но могу ли я ему верить? Нет, абсолютно не могу.
– И он не просил о каких-то скидках?
– Нет, согласился на назначенную цену.
– Понятно. Но вероятно ли, что он попытается обмануть родную мать?
– Хотелось бы думать, что нет, однако я его мать и, возможно, невольно переоцениваю его достоинства. Даже осознавая все его недостатки, я верю, что у него добрые намерения.
– Естественно, веришь, однако Сэм действительно поставил тебя в чертовски сложное положение. Разумеется, ты чувствуешь себя обязанной продать дом ему. Но мое адвокатское прошлое подсказывает мне, что любые финансовые сделки между близкими родственниками зачастую заканчиваются слезами.
– Да, понимаю. – Поузи кивнула.
