— Я понял, — сказал я и направился к кабинету. Мила побежала за мной.
— Тебе лучше подняться наверх и отдохнуть!
— Нет, и ты только попробуй прогнать меня.
Мы вошли в кабинет. Я медленными, но уверенными шагами подходил к Ричарду, и сзади, держав за руку, вел Милу. Ричард сидел на кресле и курил сигару. Судя по образованному смогу в комнате, это была не первая сигара:
— Я полностью разочарован, — с призрением сказал Ричард.
— Я так понимаю Стакер ничего не рассказал?! — спросил Я.
— Почему же нет? Рассказал! Рассказал что ты стрелял в Чарльза, грязно выругался про ее дочь, затем пришла полиция и ты решил убежать вместе с сестрой, — повышая голос сказал Ричард, и добавил, — Я нечего не пропустил, нет?
— Папа это не так, — вмешалась Мила.
— Дочка молчи, расскажешь тогда, когда я спрошу.
Эти слова были смертельны для Камиллы, она впервые слушала строгий тон отца.
— Я защищал ее, этот извращенный наркоман занимался своими утехами прямо на улице, заставлял Миле смотреть еще и советовал научиться. Ричард, в следующий раз, я отправлю его на тот свет, и даже ты не сможешь меня остановить. — После моих слов взгляд Ричарда изменился. Он понимал, что я не вру, и в принципе такого человека, как он обмануть невозможно. Он поставил сигару в пепельницу, встал и подошел к нам.
— Почему ты не оставил сестру со своим женихом? Ты же не мог догадываться, что он поведет себя не прилично. — Он резал меня словом “сестра”. Я не видел лица Милы, но чувствовал, что она
— Мог! Это Чарльз Стакер! Он никогда не ведет себя прилично! — ответил я.
— Себастьян, ответь на вопрос! Скажи причину, почему ты просто не ушел?
— Ты знаешь ответ! — Мне стало наплевать на его реакцию. Миле я уже признался, я провел бурный вечер с ней, и мне больше нечего не интересовало.
Ричард резко подошел и ударил меня. Впервые в жизни. Он не давал мне отцовских пощечин, но, видимо, решил наверстать ошибку. Я принял пощечину с достоинством.
— Господи! Папа! За что? — закричала Мила.
— Мила уйди! Я этого заслужил, — сказал я и в буквальном смысле прогнал Милу. Она выбежала из кабинета.
— Мы теперь одни, Себастьян, и я жду чтобы ты договорил, рассказал ВСЕ до конца. Я велел тебе держать дистанцию, ты понял это наоборот? Да? Ты похитил мою дочь и провел с ней ночь?
— Кто-то на меня направил полицию, я решу проблемы с ними сегодня, мы убежали от полиции, и то, я сделал это ради нее. Я не хотел, чтобы она оказалась в участке. Я не тронул ее, Ричард. Я не скотина. Я люблю ее и она дорога мне. Дороже всего на свете, дороже, чем мои инстинкты.
— Где вы были?
— В том особняке, я выкупил его. — Ричард никак не отреагировал на услышанное, его это не заинтересовало.
— Держись от нее подальше!
— Я не могу. — В моем голосе четко отражалась моя слабость по отношению к ней.
— Что?
— Я не могу держаться от нее подальше. Тебе придется застрелить меня. К тому же Мила любит меня, и ты, как отец, не мог этого не заметить.
— Проваливай! — закричал Ричард и разбил пепельницу об стену. Его крик был знаком его поражения. Ссориться с Ричардом не доставляло мне радости, я любил его и ценил, как отца, но не радоваться тому, что мои чувства взаимны — я тоже не мог. В итоге я отвернулся и ушел.
