– Ха-ха, нет, mate. Не знаю, о каком случае ты говоришь, но я вынес из его сознания кое-что более значительное, чем просто воспоминание о ситуации.
– Ты стёр из его сознания… меня?
– Именно. И, прежде чем ты на меня обидишься, скажу, что ты сам выбрал именно такой способ решения нашей проблемы. Ты же не захотел стирать его из нашей реальности? Это и была альтернатива, которую я великодушно принял. Теперь наслаждайся фотографией, mate. Большего я тебе дать не могу. Всё же никто из простых людей не должен будет знать об Альчере после того как мы закончим.
«И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырёх животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри.
Я взглянул, и вот конь белый, и на нём всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он
Йозеф и правда больше ничего не помнил. В его голове царила пустота. Хоть он и прекрасно знал, кто он, как он сюда пришёл и даже примерно вспоминал последнее своё дело. Но он считал, что оно было уже решено. Притом на пару с Марией.
Ничего о том, что у него был близкий друг и напарник, он не знал. Более того, он забыл и про свою месть. И вообще про всё, что было связано с Обществом. Теперь он был обычным агентом Чрезвычайного Комитета, ранее успевшим побывать и кавалергардом на Великой войне, и террористом при царской власти. В общем, вполне типичная судьба зверя в сие непростое время.
Помнил он разве что о Семёне, напарнике, что у него был до того, как ему в пару назначили Феликса. Семён умер во время перестрелки с бандитами Морозова, во время совместной операции Особого отдела и Московского уголовного розыска. Йозеф не смог защитить его тогда.
И теперь, оклемавшись от странного сна и воссоединившись с женой, он решился посетить могилу бывшего товарища. Он два года не был у его деревянного надгробия. Но теперь вот пришёл всё-таки на Новодевичье. У креста, с затёртой надписью, на заросшем участке, они с Марией сидели довольно долго.
Поставили мертвецу полную чарку. Насыпали пшена в тарелку. Оставили пару ирисок. Помянули почившего.
Койот вспомнил о своей матери. И о её могиле, которая также наверняка затёрлась и заросла уже за все те долгие годы странствий. С момента поминок он ведь ни разу не появлялся в родных краях. В первую очередь потому, что все в старообрядческой общине прекрасно знали, кто расправился с купеческой семьёй. И, если бы их прижали царские следователи, тут же бы сдали сироту с потрохами.
Но теперь, кажется, не было причин бояться. Как не было больше причин куда-то ехать и за что-то бороться. Йозефу казалось, что он уже ввязался во всё, во что только мог. Он участвовал в революционном движении, стоял на баррикадах, воевал и участвовал в контрреволюционной деятельности. Но чего он достиг к своим тридцати пяти? Куда пришёл? Казалось, всю жизнь он только и делал, что терял. Даже когда казалось, что терять больше и нечего.
Ему думалось, что настало время осесть и выйти на пенсию. Всё равно гражданская война вот-вот завершится победой красных, это уже чувствуется в воздухе. А потому можно, наконец, закончить с двадцатью годами злоключений и найти тихий приют. Где-нибудь у Беловодья.
«И когда он снял вторую печать, я слышал второе животное, говорящее: иди и смотри.
И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нём дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч».
Мария, без памяти о прошедших десяти годах, решилась последовать за своим законным мужем на историческую родину, в Верхнеудинск. Да, там и у неё больше особо ничего родного и не осталось. Даже о судьбе своей семьи, ради благополучия которой она и ввязалась в революционную авантюру (помимо старых чувств к другу), она не знала.
Может быть, они умерли за все те годы голода и кровавых распрей на бескрайних просторах тайги. Может быть, бежали к японцам. А может, и куда поближе. Марии хотелось их найти. И когда они с Йозефом прибыли в своё старое поселение, теперь находившееся под контролем Дальневосточной Республики, она их нашла.
Рядком заросших могил на сельском погосте.
«И когда Он снял третью печать, я слышал третье животное, говорящее: иди и смотри. Я взглянул, и вот конь вороной, и на нём всадник, имеющий меру в руке своей.
И слышал я голос посреди четырёх животных, говорящий: хиникс пшеницы за динарий, и три хиникса ячменя за динарий; елея же и вина не повреждай».
Тем временем на изнанке, в реальном мире, Мартин и Феликс прокладывали себе путь через многие и многие сознания, прыгая из одних сюрреалистичных воспоминаний в другие. Позднее, в нашем мире, некоторые люди наутро вспомнят, что видели странных незнакомцев в своих снах. Но не придадут этому значения. Потому что у них не будет способа встретиться с другими свидетелями и обсудить странную схожесть своих снов. Да и вообще узнать, что кто-то ещё видел во сне необычных и чуждых скитальцев.
