В голосе Модли появились слезливые нотки.
— Вы понимаете, что «Пандора Пресс»— это детище моего деда? Что эти книги — чрезвычайная редкость, что с ними я стал бы обладателем полного собрания изданий «Пандоры»?
Энн кивнула.
— Я не стану просто отдавать вам эти книги, я их вам продам. Вот эти пойдут, скажем, по пять долларов за штуку, а эти, которые я хотела оставить себе, я позволю забрать по цене двадцать долларов за книгу
В этот момент вернулся Мартин Джоунз.
— Этак вы продешевите,— сказал он Энн.— Просите за них втрое дороже.
— Ничего подобного!— взорвался Модли.— То, что это редкие экземпляры, вовсе не значит, что они дорого стоят.
— Но некоторые действительно представляют большую ценность,— сказала Энн.— А вы получаете их практически даром. Так хотите вы их купить?
— Да, да, хочу.
— Все?
— Да.
— Очень хорошо, забирайте и несите их в машину, а я подсчитаю, сколько вы за них должны.
К удивлению Энн, Мартин Джоунз взялся помогать. Пока они с Модли носили книги, Энн занималась подсчетом. Получалось 46 книг по пять долларов и 19 — по двадцать, всего на шестьсот десять долларов. «Неплохо!» — злорадно подумала Энн.
Пустые шкафы выглядели вполне приличной мебелью. Неужели Мартин Джоунз и вправду собирается хранить в них инструменты? Не может быть. Он, конечно, шутит. Она некоторое время думала об этом человеке. Наверно, он просто ее поддразнивает; вполне вероятно, что в свободное время он все-таки почитывает. Речь у него довольно богатая, кругозор отнюдь не ограниченный. Она решила, что человек он интересный — бескомпромиссный. Роланд Нельсон был той же породы — жесткий — и не шел на компромиссы.
Она снова забрела в кабинет. Ее отец умер, сидя на этом стуле. Она попыталась представить эту сцену: вот Роланд хмуро посмотрел в окно; вот он поднял револьвер, приставил к виску, нажал курок. Нет, немыслимо! Невозможно. Но тогда что произошло? Пол — бетонный. Потолок — ни трещин, ни повреждений. Дверь? Окно? Почти герметично подогнаны. Камин? Мартышка еще могла бы протиснуться — если бы заслонка была открыта; но она была закрыта. Стены? Крепкие, как и потолок, где она могла видеть, неповрежденные, без трещин и пятен. Оставалось единственное место, которое она еще не обследовала — часть стены, отделяющей кабинет от гостиной, с двух сторон закрытая шкафами. Энн вернулась в гостиную и позвала Мартина Джоунза.
— Не могли бы вы помочь мне?
— А что такое?
— Ничего такого, что противоречило бы вашим принципам, как чтение. Я не могу сама отодвинуть от стены этот шкаф.
Джоунз нехотя подошел. Энн это задело, и она заметила:
— Я вас не укушу. Я только прошу подвинуть угол этого шкафа.
— Зачем?
— Послушайте, г-н Джоунз, сделаете вы это или нет? В гостиную вошел Эдгар Модли. Оставалось унести две коробки с книгами, большую и маленькую. Он нахмурился, поднял ту, что поменьше, и с жалобным стоном побрел к двери.
— Что это с ним?— спросила Энн.
Джоунз усмехнулся.
— Он сердится, что я не вынес большую коробку. Он налег плечом на шкаф и сдвинул угол фута на четыре по виниловому покрытию пола.
— Спасибо.
Энн заглянула за шкаф.
Джоунз с любопытством следил за тем, что она делает.
— Что все это значит?
— У меня появилась совершенно безумная мысль, что кто-то сломал стену кабинета, отодвинул шкаф и застрелил отца, а потом тем же путем выбрался обратно.
— Неплохая идея,— сказал Джоунз.— Особенно, если учесть, что шкаф с книгами весит около тонны каждый.
Энн нахмурилась.
— Я просто не представляю, что отец мог застрелиться. Он никогда бы этого не сделал.
— Иногда человек сам выбирает, где и когда ему умереть. Почему надо быть как все — дожидаться старости и умереть от рака? Какая разница, когда умереть, раньше или позже.
— Лучше позже,— сказала Энн.— Я хочу быть как все.
— Я это заметил. «Прочитайте эту замечательную книгу, г-н Джоунз. Будьте культурным человеком, как я и мистер Модли».
Тон его был насмешливым, но без издевки, и Энн не сочла нужным ему возразить.
— Можете задвинуть шкаф обратно. Нет, погодите. Она опустилась на колени и стала рассматривать пол.
— Как странно...
— Что там странного?
— Отметины на линолеуме, там, где стояли ножки шкафа. На этой стороне — две ножки, а на линолеуме — три отпечатка.
— Почему две ножки? Их шесть.
— Но на этой стороне — две. Смотрите-ка, у соседней пары тоже три отметины.
Энн ползком перебралась к другой стороне шкафа.
— И здесь тоже три.
В комнату вернулся Эдгар Модли. Ворчливо сказал:
— Г-н Джоунз, буду весьма вам обязан, если вы поможете мне с этой большой коробкой. У меня, к сожалению, со спиной не все в порядке.
— Конечно. Подождите минуту.
Модли подошел поближе.
— Что это вы делаете?
— Да вот, разглядываю эти отметины на линолеуме,— сказала Энн.— Посмотрите, под шкафом — три ряда отпечатков от ножек. Каждая пара примерно на расстоянии девяти дюймов. Видите отпечатки? Странно, что между ножками каждой пары виден третий след. Не пойму, как это получилось.
— И охота вам, женщинам, забивать голову всякой ерундой,— сказал Модли.— Сколько вы тут насчитали за книги?
— Получилось шестьсот десять долларов.
Он поморщился.
— За свои собственные книги!