В комнате стояла кромешная тьма. Я помню, что чувствовал себя вялым, как будто выпил слишком много. Лора сидела прямо на кровати рядом со мной.
— Послушай, — прошептала она. — Слушай.
Я почувствовал, как в комнате стало тихо, когда ее голос затих.
— Что..?
— Ш-ш-ш.
Я прислушался. Тишина нарастала вокруг меня. Я слышала собственное дыхание, стук своего сердца. Глубоко в животе чувствовал зарождение страха. И тут услышал звук, которого ждала Лора. Плач ребенка. В комнате. В темноте, невидимый, но прекрасно слышимый. Всхлипывания ребенка.
Лора крепко сжала мою руку. Прежде чем успел остановить ее — хотя что я мог знать, почему должен был ее останавливать? — она заговорила.
— Наоми? Это ты, Наоми? Поговори со мной, дорогая. Это ты?
Плач прекратился. Я никогда не ощущал такой ужасной тишины. Я желал, чтобы плач прекратился, но не хотел думать, что это значит.
— Наоми? Поговори со мной, если ты меня слышишь.
Молчание растянулось на минуты. Каждый волосок на моем теле вставал дыбом. Я не знал, что хуже: плач или тишина, последовавшая за ним.
— Наоми, дорогая, не надо ничего бояться, я здесь.
Звук заглушаемых рыданий, чье-то тяжелое дыхание, темнота, настолько полная, что я готов был закричать в голос.
Я включил свет. Он резко вспыхнул, белый и яркий. Всю свою жизнь я мечтал о свете, который избавит меня от темноты, как этот свет. Вдохнул его глубоко в легкие, как воздух, он даже почти благоухал, я хотел его весь.
Там никого не оказалось. Комната была пуста. На против нас неподвижно стоял туалетный столик Лауры с бутылочками и баночками. В круглом зеркале отражалось мое лицо. Наша одежда валялась на полу, где мы оставили ее в спешке наших объятий час или два назад.
Внезапно я почувствовал удар, потом второй, потом третий. Прежде чем успел перевести дух, Лора оказалась на мне, размахивая руками, нанося удары по моему лицу и груди, ее лицо исказилось, груди колыхались от жестокости ее движений.
— Скотина! — кричала она. — Сволочь! Мерзавец! Подлец!
Ее удары оказались тяжелыми и болезненными. Свирепость жены подавляла меня, я был бессилен остановить ее боль.
— Она была здесь! — кричала она. — Здесь, в этой комнате! А ты ее спугнул. Ты, жалкий ублюдок, я готова убить тебя! Так же, как ты убил ее.
В отчаянии я схватил ее за руки и с силой толкнул в бок, заставив упасть. Постельное белье сковало меня, не позволяя вывернуться из-под нее, использовать мой превосходящий вес и силу в противовес неистовству Лоры. Казалось, ее сил хватит на двух женщин, а то и на трех. Я не сильный человек, не спортсмен; это единственное, что я мог сделать, чтобы удержать ее удары от моего лица, не говоря уже о том, чтобы ее одолеть. У меня шла кровь из носа и нижней губы. Я чувствовал кровь на языке и щеках.
Наконец, я освободил свои ноги от простыни и сумел упереться правым коленом в ее бедро. Когда я толкнул ее на спину, она начала брыкаться, а затем попыталась ударить меня коленом в пах. Я крикнул:
— Прекрати! Прекрати! — Но она продолжала бороться, как будто одержимая.
И тут, когда я стоял на ней, произошло нечто ужасное. Как удар по моему уже избитому телу, я почувствовал прилив похоти. В считанные секунды я уже не пытался успокоить Лору, а хотел заставить ее подчиниться, пока снова буду заниматься с ней любовью.
Нет, это неправильно, в этом не таилось никакой любви. Эти внезапные чувства не имели ничего общего с теми, что я знал ранее той ночью, не походили ни на что из того, что когда-либо испытывал. Я хотел обладать ею, вот и все.
Нет, не совсем все. В тот же миг я понял, что хочу ее и убить. Это было двойное вожделение, и я едва мог различить одно от другого. Я черпал в этом такую силу, такую ярость, такое высокомерное превосходство. Лора слабела. Ее собственная страсть покинула ее так же быстро, как пришла моя, как будто одна уступила место другой.
— Чарльз! Ты делаешь мне больно! Отпусти меня! Я не трону тебя, отпусти меня.
Но я заставил ее упасть, используя свое тело как оружие, раздвигая ее ноги коленями.
— Пожалуйста, не надо! — кричала она. Ужас в ее голосе возбудил меня сильнее, чем когда-либо. — Ты делаешь мне больно!
В этот момент раздался ужасный грохот, как будто что-то взорвалось. Мгновенно ярость и похоть покинули меня. Как будто взрыв произошел от того, что они вышли из моего тела.
Я упал вперед на Лору, всхлипывая. Мы лежали так долго-долго, как измученные любовники, ноющие от синяков, которые мы только что нанесли друг другу. В конце концов, я перевернулся на кровати.
— Что это было? — спросил я.
Лора поднялась на ноги.
— Смотри, — прошептала она.
Я переместился в сидячее положение рядом с ней и проследил за ее указательным пальцем. Все, что стояло на туалетном столике — флаконы духов, баночки с маслом, коробочки с косметикой — было сметено со столешницы и с невероятной силой брошено на одну стену. Зеркало оказалось разбито. Не треснуло, а разбилось на мелкие осколки. Повсюду валялось стекло.
