Комната с белыми стенами полностью

Черт! Голос вернулся. Последнее время Селлерсу было все труднее выбросить из головы сказанные Гиббсом слова, особенно когда рядом с ним была женщина или женщины. Понятное дело, что уверенности в своих силах это не прибавляло. Он слышал это в прошлую субботу, до того как выставил себя на посмешище. Честно говоря, он нисколько бы не удивился, если б Гиббс был рядом с ним и шептал ему на ухо. Селлерс мог поклясться, что слышал его голос как наяву. Должно быть, тот хлебнул лишнего, так как его нигде не было видно. Слава богу. Ведь в тот вечер Селлерс напился в хлам – еще бы, намешал виски с темным пивом – и, возвращаясь домой из паба, попытался снять какую-то тёлочку, которую заметил в окне ресторана. Он вошел внутрь и, не обращая внимания на ее спутников, молодого человека и супружескую пару средних лет, сделал ей предложение. Как оказалось, вместе со своим молодым человеком и родителями она отмечала день рождения – ей исполнился двадцать один год. Она несколько раз сказала ему, но его это не остановило. Он продолжал настаивать на том, чтобы она отправилась вместе с ним в соседний отель. В конце концов, метрдотель и официант выволокли его на улицу и, посоветовав больше не возвращаться, захлопнули дверь у него перед носом. Если задуматься, ему бы наверняка повезло больше, сделай он такое предложение ее матери.

– Если мистер Натрасс или мисс Бенсон свяжутся с вами…

– Вы будете искать Флисс? – спросила Тэмсин. – Если в ближайшее время она не объявится, я свихнусь, переживая за нее. Твикенхэм, вот откуда нужно начинать поиски.

– Почему оттуда?

– Там вроде как живут родители Рейчел Хайнс. Я почти уверена, что сегодня Флисс поехала именно туда.

Селлерс записал в своей записной книжке: «Рейчел Хайнс – родители – Твикенхэм».

– Она следующая, не так ли? – спросила Тэмсин.

– Простите?

– Первой была Сара Джаггард. Ее чуть не зарезали. Потом застрелили Хелен Ярдли. Рей Хайнс – номер третий, верно? Она должна стать следующей жертвой.

Никогда еще я не была так счастлива, подумала сержант Чарли Зейлер. Все утро она пребывала в состоянии удивительной радости. Увы, Чарли была дома одна, а блаженство – как она лишь недавно открыла для себя, ибо раньше ни разу не испытывала ничего подобного – еще сильнее пульсирует в венах, еще ярче светится под кожей, когда рядом другие люди.

Вот почему Чарли была готова обнять Сэма Комботекру за шею и осыпать его поцелуями – разумеется, платоническими, – когда тот пришел, чтобы проводить ее в кабинет Пруста. Вот почему сейчас, шагая рядом с Сэмом по коридору и выслушивая на ходу его извинения и заверения в невиновности, Чарли ощущала, как счастье подбирается к своему пику. Рядом с ней ее лучший друг, ей хорошо, сегодня прекрасный день, можно поболтать и в полную грудь надышаться воздухом. И подумаешь, что ее оторвали от работы и каким там образом это было сделано. В данный момент самое главное – клочок бумаги в ее кармане.

Она не собиралась никому ничего рассказывать, кроме сестры – в конце концов, это сугубо личное дело, – но пока она все еще ждала, когда Лив ей перезвонит, и вот теперь они с Сэмом идут рядом…

Нет, идет она. Он шагал впереди, каждые несколько секунд оглядываясь на нее через плечо, как будто опасался, что Снеговик превратит его в лед, если он будет засматриваться на Чарли слишком долго.

Кому какое дело? И кому дело до того, чего хочет Пруст? Пусть подождет, пусть всё подождет, кроме потребности дать выход тому, что клокочет у нее внутри. Она бы предпочла рассказать жене Сэма, Кейт – та была бы идеальной кандидатурой, лучше даже, чем Лив, – но Кейт сейчас здесь нет.

– Саймон этим утром оставил мне признание в любви, – наконец не удержалась она.

Сэм тотчас замер на месте и обернулся.

– Что?

Он ушел слишком далеко вперед. В коридорах старой части здания, в котором располагался полицейский участок, было почти невозможно что-то услышать – мешали вечные звуки текущей воды. Видимо, что-то было не в порядке с трубами. По словам Саймона, те гудели так же, как в дни его детства – когда-то здесь располагался местный бассейн. В отдельных местах стены до сих пор жутко воняли хлоркой.

– Саймон оставил мне признание в любви, – улыбаясь, повторила Чарли. – Я проснулась и увидела, что оно лежит рядом со мной на кровати.

Сэм нахмурился.

– У вас все в порядке? Вы с Саймоном… не разошлись? Он, случайно, не…

Чарли хихикнула.

– Объясни мне, почему ты сделал такой вывод из того, что я сказала? Все прекрасно, Сэм. Все абсолютно прекрасно. Он оставил мне признание в любви. Самое настоящее.

– Тогда ладно, – отозвался Сэм. Было видно, что он мало что понял.

– Не буду говорить тебе, что он написал.

– Нет, конечно, не надо. – И когда это мужчина бывает рад сорваться с крючка? – Может, мы… – Комботекра кивком указал на кабинет Снеговика. – Давай поскорее закончим с этим делом.

– С чего это ты так нервничаешь? Мне не привыкать, Сэм. С тех пор как я ушла из уголовной полиции, у Пруста вошло в привычку тереть лампы, в надежде, что я тут же, как джинн, предстану перед ним.