«Любовная сцена между мной и Кайлом тоже была непростой – не из-за интимности, а из-за насыщенности эмоций, которые переживает Дайан, – добавила она. – У Дэвида не было точного видения этой сцены. Он говорил со мной, пока мы ее снимали, и он не знал, что будет так мучительно. Дайан – настоящая любовь Купера, потому что она понимает его внутренний раскол, с которым он борется, и она стала самой главной его жертвой – возможно даже в большей степени, чем Купер. Она наполнена эротизмом, тревогой и смятением. Я не знаю, какой ее задумывал Дэвид, но именно так я ее пережила».
Майкл Хорс, который играет помощника шерифа Хоука во всех трех сезонах, рассказывал: «Позвонил Дэвид и сказал: “Мы собираем старую команду “, и спустя несколько дней съемок я подумал, что уже и забыл, насколько Дэвид неповторим».[5]
Линч окружил создание сериала завесой тайны, и за исключением Маклахлена, актеры не знали ничего, кроме своих слов. Никто из них, впрочем, не обиделся. «Тот факт, что вокруг сценария была такая тайна, лишь добавлял красоты взаимодействию актеров, – сказал Джеймс Маршал, который сыграл угрюмого одиночку Джеймса Херли. – Когда снимаешь сцену, то вкладываешь в нее определенную долю собственной личности, которая, как мне кажется, заметна и на экране».[6]
Среди тридцати семи участников оригинального сериала, которые вернулись в третий сезон, был Аль Стробел, сыгравший Филиппа Жерара, однорукого подельника Боба. Но в третьем сезоне Жерару отводится роль оракула. «Я жил в Портленде, и мой агент отправил Джоане Рэй мою фотографию и резюме, – рассказывал Стробел. – Дэвид увидел во мне что-то, и я немедленно проникся к нему симпатией. Меня словно пригласили поиграть в некой фантастической песочнице, где всем так весело, что невозможно представить – особенно Дэвиду. Со временем он все глубже погружался в свое искусство и, кажется, совсем не думал о тех временах, когда сериал был на пике популярности. Он просто хотел воплощать свои творческие замыслы».[7]
Грейс Забриски также отметила, как время и опыт изменили Линча. «Пока ты растешь как художник, на твоем пути постоянно возникают различные источники давления. Ты имеешь дело с определенными ожиданиями, которые постоянно надо превосходить. Именно это сделало Дэвида более закрытым за все эти годы, но самое главное в нем не изменилось».
«Я помню, как мы сидели на съемочной площадке “Твин Пикс: Возвращение” и говорили, – добавила Забриски. – Нас объединяла любовь к деревьям и рукоделию, и обычно главной темой наших разговоров были инструменты, так что скорее всего, мы и тогда говорили о них. Нас постоянно перебивали люди, которе хотели что-то у него спросить, но всякий раз, отвлекшись, он продолжал разговор ровно с того места, где мы закачивали. Дэвид полностью включается в беседы».
Карел Стрейкен, который играет загадочного Пожарного, тоже заметил перемены в Линче. «Он ничего не рассказал о персонаже, которого мне предстояло сыграть, – вспоминал актер о своем первом выходе в роли Великана в первых двух сезонах сериала. – Он просто подошел, пожал мне руку и сказал: “Все будет обалденно” – как будто мы в 50-х».
«Дэвид никогда не торопился, – продолжил Стрейкен. – Он всегда просил актеров замедлиться. Хэнк Уорден играл официанта в первой сцене со мной. Ему было восемьдесят девять лет, и он и так передвигался медленно, но Дэвид попросил его замедлиться еще. Тогда я не понимал, чего он хочет добиться, но сейчас, когда я смотрю перезапуск, мне все становится ясно».[8]
Также в третий сезон вернулась Пегги Липтон, сыгравшая королеву закусочной «Дабл Р» Норму Дженнингс. «Когда я впервые пришла к Дэвиду в 1988 году, он сидел за огромным столом, который сделал сам, и единственным предметом на его поверхности была моя фотография, – вспоминала она. – Никто никогда не оказывал мне такой чести. Я не видела ни одного фильма Дэвида, но тогда меня привлекла его личность. Когда Дэвид смотрит на тебя, то тебе начинает казаться, что ты единственный человек на всем белом свете. Он никогда не отвлекается, его глаза не бегают, он полностью сфокусирован на собеседнике и отдается ему всецело. Кажется, он предложил мне роль именно в тот день».
«Спустя двадцать лет я получила сообщение: “Привет, это Дэвид Линч” – я тут же перезвонила, и мы немного посплетничали, – продолжила Липтон. – Он расспросил меня о моей жизни и рассказал о том, что он готовит, и я, конечно же, согласилась. Затем я подумала: боже, как же мне воссоздать мою героиню, но мне не пришлось ничего делать, потому что все уже было написано. Мне так нравится, как Дэвид вписал закусочную во всю эту фантасмагорию. Да, все началось здесь, это наш якорь. Возвращение Дэвида в мою жизнь спустя столько лет было особенным событием».[9]
