Близилась сдача дипломного проекта, а учёба Киры оставляла желать лучшего. На парах она с трудом могла сосредоточиться на словах учителей, домашние задания, рефераты и эссе писала из рук вон плохо, чем разочаровывала преподавателей, которым успела полюбиться за четыре года. Её тянуло домой, к Мише, под его тёплое, крепкое крыло. Но такая халатность по отношению к учёбе, да ещё и на последнем курсе, не могла остаться незамеченной. Через какое-то время Киру вызвали в деканат и сурово намекнули на возможное отчисление, если она не сдаст все долги. Весь следующий месяц Кира отдувалась за своё разгильдяйство, сдавала и переделывала кучу файлов, от которых под вечер всё плыло перед глазами. Миша в это время занимался всё тем же: исправно ходил на работу, по вечерам притаскивал в гости лучшего друга Сашу, и вместе они торчали за компьютером, курили травку и выпивали. И всё было хорошо, до момента, когда у Киры сдали нервы после внесения очередных правок от особо упрямого преподавателя, который терпеть её не мог, и будто отыгрывался за все те разы, что Кира вступала с ним в споры.
Миша вернулся домой как обычно, после восьми. Кира вышла встретить его. Уткнулась носом в грудь, и её обдало уличной прохладой, запахом сигарет и хмеля. Миша чмокнул её в макушку, и пока переодевался, они вкратце обменялись подробностями прошедшего дня. Миша пошёл на кухню, включил вытяжку и поджёг сигарету. Кира поплелась за ним, чтобы проделать то же самое, но внезапно её пробрал такой сильный порыв нежности и отчаяния, что она замерла в дверном проёме. При одном взгляде на широкие плечи любимого её внутренний стержень превратился в мягкое, податливое желе. Она почувствовала, что падает, что вот-вот разрыдается, и не в силах больше сдерживать накопившегося напряжения, подошла к Мише и крепко обняла его со спины. Слёзы хлынули из глаз мгновенно. Руки бесконтрольно шарили по груди самого близкого человека, цепляясь за последний оплот поддержки и комфорта.
– Мне так плохо, Миша, так тяжело, столько всего навалилось…
Слова посыпались из неё, перебиваемые редким шмыганьем. Она говорила и говорила, а потом вдруг замолчала. У неё внутри всё похолодело и замерло, когда она поняла, что сигарета в руке у Миши дотлела до самого фильтра, а его тело под её прикосновениями будто окаменело.
– Всё хорошо? – Очень тихо спросила она, а потом её резко отшвырнуло назад. Миша перевернул пепельницу, и та с оглушительным звоном стукнулась о стеклянную варочную панель.
Кира начала пятиться, не понимая, что происходит. Может, она спит и всё это, как и долги по учёбе, наседания преподов, – один большой кошмар? Потому что только в кошмаре Миша мог смотреть на неё так. Голубые глаза, так напоминающие ей небо, превратились в непроницаемый лёд. Они смотрели из-под сведённых бровей так пристально, что Кира, наткнувшись лопатками на стену, почувствовала, как её пригвоздили к ней.
– А что тут хорошего? – Хрипло спросил Миша, – что хорошего в том, чтобы приходить домой после тяжёлого дня и встречать бабу, которая ноет по пустякам?
Кира забыла, как дышать. Она слышала стук своего сердца и шум крови в ушах. Слёзы не прекращали литься, но теперь уже от страха. Миша очень медленно подошёл к ней и обдал нетрезвым дыханием. В руке у него по-прежнему была полупустая бутылка, с которой он пришёл домой. Уже потом, спустя время, Кира вспомнит, что именно в этот момент ей впервые показалось, что Миша может её ударить. Он выше и сильнее, и всё вокруг – эта квартира, эти вещи – всё это его территория, и ей некуда бежать и негде спрятаться. Кира опустила глаза на бутылку, когда Миша подошел к ней вплотную. На секунду у неё промелькнула мысль, что сейчас эта бутылка обрушится ей на голову.
– Я просто хотела… – Голос сорвался и осип, – я просто хотела поделиться переживаниями. Я просто хотела, чтобы ты меня поддержал. Просто обнял и сказал, что всё будет хорошо.
Воцарилась тишина, продлившаяся не дольше десяти секунд, но для Киры она растянулась на вечность. Миша склонил голову, чтобы заглянуть ей в глаза.
– Поддержку? Как я могу тебя поддерживать в твоей слабости, скажи мне, пожалуйста?
Каждое слово резало по сердцу и всё больше закапывало Киру в состояние полусна. Она не верила в происходящее, просто не хотела верить в то, что сегодня, спустя два месяца рая на земле, всё пошло прахом.
Миша ещё какое-то время говорил ей о том, как ему сложно справляться с обязанностями на новой должности, как ему каждый день также хочется плакать, как ему тяжело. Но Кира выловила из всей его речи только одно предложение.
– Но я ведь не ною об этом, правильно?
