Ною. Ныть. Слово, которое Кира ненавидела всем сердцем. Оно унизительное, обесценивающее и бесчеловечное. Ныть может раненый зверь, чувствующий приближение своей кончины, но никак не человек, который просто поддался эмоциям. Ныть – значит быть никчёмным, убогим, а когда это слово в тебя бросает самый близкий и любимый человек, ты чувствуешь себя убогим вдвойне. Где-то под грудной клеткой зашевелилась ярость, но Кира была слишком напугана, чтобы возражать, поэтому лишь тихо ответила: «Правильно».
Только после этого Миша отошёл от неё, отвернулся и поджёг новую сигарету. Выпустив дым в потолок, он устало помассировал пальцами переносицу и зажмурился от дыма, попавшего в глаза. Кира не осмеливалась сдвигаться с места. Она знала, чувствовала, что это ещё не конец разговора.
– И запомни, – снова начал Миша, – в этом доме не плачут. Можешь плакать, когда меня здесь нет, или ездить к своим подружкам и там хоть зареветься, но здесь, в этой квартире никто никогда не будет плакать, ты поняла меня?
Он обернулся, чтобы оценить, насколько убедительной вышла его речь. В этом не было необходимости, потому что Кира и так была запугана до смерти. Она быстро закивала головой, как какой-нибудь болванчик, и глаза Миши немного оттаяли.
– Хорошо. – Сказал он, а затем оценивающе глянул на разбитую варочную панель, – вот видишь, что ты со мной делаешь?
***
1 мая, 2023 год.
Всю следующую неделю Кира жила «на автомате». Она набирала много смен, чтобы как можно меньше оставаться наедине с пустотой, которая разверзлась в груди после отъезда Миши. Место, где он лечился, находилось где-то в черте города, но ни адреса, ни контактного телефона Кира не знала, такие правила. Каждый вечер, ровно в девять, всем пациентам выдавали телефоны, чтобы пообщаться с близкими, и каждый день Кира не могла ни о чем больше думать, только об этом звонке. Она могла беседовать с посетителями, но умом быть далеко, там, в реабилитационном центре, куда отправился Миша.
Они созванивались по видео. В первые разы видеть его лицо всего лишь раз в день было настоящей пыткой. Но постепенно Кира стала замечать за собой странное чувство, которого раньше не испытывала, глядя Мише в глаза. Точнее, это было не чувство, это было именно отсутствие каких-либо чувств. И это пугало. «Я его люблю», – думала Кира после очередного вечернего «созвона» – «Просто у меня сейчас много работы, голова забита совсем другим, это пройдёт, как только он вернётся, всё станет как прежде. Он бросит пить, мы поженимся, у нас будет ребёнок, мы будем счастливы».
Перед сном она ещё раз мысленно произносила эту мантру, поворачивалась на бок и упиралась взглядом в стену с «ножевыми» чёрточками. Она всё ещё плохо засыпала, но таблетки, прописанные психотерапевтом, действовали слишком уж сильно, поэтому Кира решила обходиться без них. Она придумала считать перед сном чёрточки на стене, и обычно это помогало. Но чем ближе был день возвращения Миши, тем слабее оказывалось действие «Комнаты тысячи ножей». Кира не могла отделаться от мысли, что она допустила ошибку в тот день, когда дала Мише ещё один шанс. Когда он рыдал, каясь в содеянном, целовал лиловый синяк у неё на щеке, клялся, что без неё он и дня не сможет прожить. Кира не позволяла себе даже думать о том, что ей сейчас было бы гораздо легче, разорви она всякую связь с Мишей всего лишь одним словом: «Нет». Но в тот момент её кое-что остановило. То, в чём она до сих пор не призналась даже своему психотерапевту.
– Ты испугалась, что если скажешь «нет», он разозлится и ударит тебя снова.
Кира прошептала эти слова в стену, прижавшись к ней кончиком носа, и ощутила, как у неё словно открылось второе дыхание. Будто всё это время её лёгкие были сдавлены в тисках, а эти слова, как заклинание, разорвали путы и позволили вдохнуть полной грудью. Что она и сделала.
На работе все отнеслись с пониманием и дали ей неделю отпуска. Первое время она лишь лежала в постели, засыпая и просыпаясь, иногда в холодном поту и с криком поперёк горла. Она остановилась у подруги, с которой прошла вместе уже полжизни. Они дружили со школы и всегда держались друг за друга. Поэтому, когда она падала, Маша тут же её подхватила.
