Если рыбалка не задалась, лучше сматывать удочки и идти домой. А то можно повстречать такое...
У него не клевало.
Гарольд сидел на берегу со своей удочкой и смотрел, как прозрачная вода ручья темнеет, когда солнечный свет исчезает. Он знал, что должен собраться и уйти, но это было самое замечательное место для рыбалки, о котором он слышал. Было бы глупо уходить. Идея вернуться домой без хотя бы одной рыбы на ужин, не была радужной. Он провёл здесь бóльшую часть дня и хотел похвастаться своим друзьям о том, какой он замечательный рыбак. Теперь он мог только рассказывать им, смеясь и шутя, об одной большой рыбе, которая ушла.
И что ещё было хуже, у него не было приманки.
Он использовал свою небольшую дачную лопату, чтобы копать по краю берега червей. Но они попадались не так часто, как хотелось бы. Лучший вариант развития событий, который мог бы быть, это собрать свои вещи и уехать на велосипеде домой.
Напротив было меньше леса, и земля могла бы быть мягче. На другой стороне ручья, сквозь прореживающийся ряд деревьев, он мог видеть поле старой фермы. Там были засохшие стебли сломанной кукурузы и высокие засушенные сорняки коричневого цвета.
Гарольд посмотрел на часы.
Он решил, что у него достаточно времени, чтобы найти приманку и, возможно, поймать хотя бы одну рыбу. Он взял свою дачную лопату и нашёл узкое место в ручье, чтобы перепрыгнуть через него.
Пройдя сквозь деревья и выйдя в огромное поле, он заметил на палке большое и странно выглядящее чучело. За спиной чучела, в некотором отдалении, в окружении саженцев и сорняков, он увидел то, что когда-то было прекрасным двухэтажным фермерским домом. Теперь это было не что иное, как заброшенная оболочка из битого стекла и стареющего пиломатериала.
Когда Гарольд приблизился к чучелу, он был ещё более удивлён его необычной внешностью. На нём была надета шляпа, которая была смята, съедена молью и наклонена в сторону. Тело было собрано из сена, палок и виноградных лоз, а лицо было сделано из какой-то ткани, возможно, из старого мешка. Оно было одето в некогда дорогой вечерний пиджак и брюки. Его руки были вытянуты на шесте, а из рукавов торчали пальцы из палочек. Издалека глаза выглядели как пустые глазницы в черепе. Когда Гарольд стоял рядом с чучелом, он был ещё более удивлён, обнаружив, что у него есть зубы. Это были зубы животных, всё ещё находящиеся в челюстной кости, и кто-то вставил их в ткань лица, придав чучелу волчий вид. Чёрные перья каким-то образом попали между зубами. Но самая необычная вещь была найдена в центре чучела. Его чёрный пиджак был распахнут, грудь была разорвана, и Гарольд мог видеть его изнутри. Он был поражён, обнаружив, что там была настоящая грудная клетка, и к ней привязано шнурком большое, выцветшее сердце Валентина. Длинная, толстая палка была насквозь продета прямо через это сердце.
Грязь под чучелом была мягкой, Гарольд взял лопату и начал копать. Когда он это делал, у него было ощущение, что за ним наблюдают. Затем он увидел тень, как будто чучело кивало головой. Гарольд посмотрел вверх и увидел, что тень отбрасывала большая ворона, летящая высоко над головой. Ранняя восходящая луна придала ей форму и бросила на землю. Это дало Гарольду чувство облегчения, но он понял, что любые планы продолжения рыбалки были напрасны.
Было слишком поздно.
Ворчание позади заставило его подпрыгнуть, оставив дачную лопатку в грязи. Он схватил первое увиденное оружие - палку, которой было пробито в сердце чучело. Он резко дёрнул её и увидел источник шума - дикого кабана из Восточного Техаса. Действительно опасное животное. Этот был большой, чёрный и злой, с глазами, которые ловили лунный свет и горели на нём, как угли. Клыки зверя сияли, как мокрые ножи, и Гарольд знал, что эти клыки могут разорвать его на части так же легко, как он мог разорвать туалетную бумагу своими руками. Кабан повернул голову из стороны в сторону и фыркнул, уловив запах мальчика. Гарольд попытался сохранить свою позицию. Но затем лунный свет сместился в глаза кабана и заставил их казаться ещё ярче, чем раньше. Гарольд запаниковал и побежал к дому.
Он услышал, как кабан бежит за ним. Это звучало странно, как будто животное преследовало его не на копытах, а на ногах в мягких домашних тапочках.
