Буря во мне мгновенно утихает, и внутри все покрывается льдом. Я нетвердым шагом подступаю к отцу; прямо над ухом проносится пуля. Кровь, словно яд, клокочет внутри, ноги подкашиваются, и я падаю возле него на мостовую. Отец весь как будто усох, лежит, беззащитный, на холодной мостовой. Я заключаю его в объятия, а рядом на колени падает Брин. Из груди вырывается скорбный вопль, и я сижу, повесив голову, хотя Элайджа уже сгребает отца на руки и командует бежать. Соленые, как само море, слезы затмевают все вокруг. Сначала мать, теперь и отец.
Всех моих родных уничтожили.
Я уже не помню, как встаю на ноги. Помню только надежные руки Элайджи, который возвращается за мной, и палубу «Фантома» под ногами во время побега. Корабль отходит от причала, и я, обернувшись, ловлю взгляд капитана Леггана. Пронзительный, как будто он меня проклинает, а дозорные тем временем выстраиваются в ряд и вскидывают винтовки.
Затаив дыхание, я ничком бросаюсь на палубу, в полной уверенности, что нам конец. Раздается стрельба, и пули градом осыпают нас, гулко свистят над головой. Зажав уши, я зажмуриваюсь и вжимаюсь в палубу. Тут нас окатывает порывом ледяного ветра, паруса раздуваются, и корабль уносится прочь, на безопасное расстояние.
Я выдыхаю, поворачиваюсь к Агнес с Каем. Оглядываюсь на тело отца, бережно положенное на палубе. И они без единого слова заключают меня в объятия.
Я смотрю перед собой невидящим взглядом, а Пенскало исчезает среди волн и тумана, и нас окружает синева океана. Я не могу пошевелиться. В голове пустота. Я прокручиваю в уме тот момент, когда отец запнулся и упал. Все как будто не по-настоящему. Слишком уж все однозначно. Слишком бесповоротно.
Мой отец, мой якорь, погиб.
МЫ ОДЕВАЕМ ЕГО В БЕЛЫЕ ОДЕЖДЫ и тщательно прикрываем рану в груди. Все приходят в дом для собраний, как на каждое празднество. И на каждые похороны. Перед погребением мы выжидаем два дня, чтобы подготовиться самим. И за это время Агнес почти от меня не отходит. Перебирается ко мне в дом, рассказывает разные истории, когда мне не спится. Заваривает чай и сидит со мной в тишине. Помогает осознать случившееся. Напоминает мне, что я не одинока.
Потом, на третий день, Кай заносит в дом для собраний гроб. При виде его меня пробирает дрожь – от ужасающей красоты узора. И оттого, с какой заботой Кай вложил в него историю жизни отца. Морские волны с нежными лепестками приморской армерии по краям. А сбоку выгравированы глаза – глаза моей матери. Впервые за много дней я даю волю слезам, и они льются водопадом, способным затопить все вокруг.
Я подхватываю угол гроба и несу его наравне с остальными, кто заплывает на кораблекрушения. Моими сестрами и братьями в буре. Все семеро идут как один. Мы относим гроб к скалистому обрыву Розвира. Где растет морская армерия и откуда отец сможет свободно любоваться океаном. Во главе идет Брин; вид у него после тюрьмы до сих пор изможденный. Он произносит теплую речь об отваге отца. О том, как он всех нас защитил. Мы беремся за лопаты, засыпаем гроб, и по щекам моим струятся слезы. А гроб с изображением истории жизни отца теперь покоится глубоко под землей. Агнес стискивает мою ладонь, и все уходят, чтобы я могла с ним проститься.
Я смотрю вдаль, на бегущие волны, ветер треплет волосы. Я все еще как чистый лист. Спущенный парус, бесцельно плывущий по течению. Вся моя ярость, вся боль умерли вместе с ним. А я сама как будто онемела. Словно Сет и Реншоу лишили меня всего и сразу, вплоть до самой важной, неотъемлемой частицы души. И я уже сама себя не узнаю.
Вскоре я замечаю выросшую рядом тень. Устремленную к морским просторам.
– Я не справилась, – осипшим голосом говорю я.
Элайджа вздыхает.
– Нет. Это я тебя подвел. А ты сделала все, что от тебя зависело. Мне следовало догадаться о проделках Реншоу.
– Неважно, все равно отец погиб. И все было зря.
– Мира, тут никто не виноват. – Он мягко берет меня за подбородок и поворачивает лицом к себе.
Заглянув ему в глаза, я вижу сожаление. Истину. И отголосок страха.
– Послушай, это важно. Не вини себя. Поняла?
Я закрываю глаза. Так хочется, чтобы весь мир вокруг исчез.
И чтобы я сама исчезла вместе с ним.
Элайджа усиливает хватку.
– Не забывай о нашем соглашении. Мы заключили сделку.
Я тут же распахиваю глаза.
– Ты согласилась на меня работать, Мира. Мы условились на год. Дай мне всего год. Только не падай духом. Я запрещаю тебе падать духом.
Я всхлипываю, отстраняясь от него, и опускаю взгляд на могильный холмик. Не говоря ни слова о сорванной сделке. О нашем провале. О том, что самый страшный мой кошмар стал явью. И отец погиб.
– Не опускай руки, борись.
– Дозор опять нагрянет. Очень скоро. Все переменилось, мы теперь в опасности. Мне нужно, чтобы ты защитил Брина, спрятал его на время где-нибудь вдали отсюда. Могу я в этом на тебя положиться?
Он впивается в меня пристальным взглядом.
– Можешь мне довериться.
Я киваю, хотя и так знаю ответ. Да, именно ему я могу доверять.
– Пожалуй, самое время заключить новую сделку.
