Вдруг его глаза, ласковые, нежно-голубые глаза, искажает боль.
– Отец!
Ноги у него подкашиваются, и он падает под собственным весом. Чуть ли не задыхаясь, я вижу, как на груди у него расцветает кровавый цветок. На том самом месте, куда попала пуля.
– Нет, нет, нет…
Я зажимаю рану руками, пытаясь остановить кровотечение. Удержать тепло внутри него, сберечь его душу.
Но крови слишком много. Она все течет и течет. Мне ее не остановить. Не выходит…
Черты его лица разглаживаются, и у меня невольно вырывается всхлип. Я обнимаю отца, придерживая его за голову, и слушаю его последние слова.
– Давно пора было отпустить тебя с Розвира, Мира. Нельзя было удерживать тебя на острове. Сейчас самое время. Давно пора, моя милая. Море дает, море и отбирает.
Я мотаю головой, сильнее обхватываю его руками.
– Нет, тебе еще рано. Мы доставим тебя на «Фантом». Тебе еще рано…
– Я тебя люблю.
И свет в его глазах угасает.
Я ПРИЖИМАЮ ОТЦА к груди. Зову его по имени. В надежде вдохнуть в него жизнь, в надежде, что кто-нибудь, хоть кто-нибудь его вернет. Нет, нет, нет, его время еще не пришло.
– Мира, я… Пытался тебя предостеречь.
Я поднимаю невидящий, затуманенный взгляд; надо мной стоит Сет. В глазах его читается потрясение. Потрясение от причиненного им самим горя.
– Ты с таким же успехом мог сам взять винтовку. И выпустить пулю. Как если бы ты сам его убил, – тихо говорю я, и боль разрывает меня надвое.
А из боли вырывается ярость. И выплескивается вся на него.
– Это все ты устроил. Ты.
Ярость накаляется до предела. Я перехожу на вопль. Кричу ему в лицо. Хватаю клинок, сжимаю рукоять руками в отцовской крови…
И метаю в него.
Клинок вонзается Сету в плечо, точно в то место, которое рассекла ему пуля в море у Финникина пролива. Взревев от боли, он роняет собственный кинжал. Хватается рукой за мой клинок, глубоко вонзившийся в плечо, и отшатывается. А я медленно встаю, вся в крови – на одежде, на коже, везде, – и тяжелым шагом похожу к нему. Сет, отпрянув, бледнеет и что-то невнятно бормочет.
– Неужели испугался, Сет? – ласково спрашиваю я, упиваясь его ужасом.
Будто я – само воплощение моря. Всей его ярости. Всех его бурь.
– Ты понимаешь, что ты наделал?
Он распахивает глаза, как будто видит меня в первый раз. Будто впервые, заглянув мне в душу, видит горькую правду. Что на самом деле я не совсем человек. Что я беру свое начало в море, равно как и на суше. Что таких, как он, мои сородичи топят в пучине.
И последние чувства к нему отсекает клинок. Он для меня ничто. Обычный лжец и вор, из-за которого я вся в отцовской крови. Из-за него отец погиб буквально в двух шагах от меня.
Я стискиваю рукоять клинка и вырываю лезвие из плеча. Сет падает на колени, мертвенно бледный, и настоящий, истинный ужас искажает его черты. Он во все глаза смотрит на меня, снизу вверх.
Я уже дважды его спасала, этого парнишку, что перекраивает истину, словно поэт. Но на этот раз спасать его придется от меня. Я наклоняюсь ниже, чтобы он меня услышал. И, приставив клинок к его горлу, говорю тихо, чтобы каждое слово выжглось клеймом.
– Этого я тебе никогда не забуду. До самой гробовой доски. Хорошенько запомни меня. И мое лицо. Ты падешь от моей руки. Я отниму у тебя все самое дорогое.
Сет что-то мямлит, бессвязные слова путаются и размываются, и я уже заношу было руку пролить его кровь.
– Мира, нет.
Кто-то хватает меня за руку и оттаскивает прочь. Обернувшись, я вижу единственного человека, кто мог заставить меня передумать. И с беспросветной обреченностью в лице она выталкивает Сета из-под моего клинка.
Мирриам.
Я оглядываюсь и вижу, что кругом все пристально за мной наблюдают. Реншоу со своей командой. И Элайджа со своей. Агнес и Кай, оба измазанные в крови.
Сет, пошатываясь и постанывая, отползает, оставшиеся люди Реншоу подхватывают его и отступают. Я с содроганием осознаю, что большинство из них погибли от рук Элайджи с остальными. Старая мощеная пристань вся усеяна их телами, а Сета с Реншоу теперь сопровождают всего трое. Туман понемногу отступает, тянется все ближе к морю.
Реншоу кивает мне, и на секунду в ее взгляде проносится нечто сродни ужасу.
– Посмотри на себя. Точная копия матери. Такая же свирепая. Такая же дикая.
Я скалю зубы, чтобы показать ей, насколько именно я похожа на мать. Не на ту она напала. Я дергаюсь вперед, кровь вихрем мчится по венам, пронзительно-кипящая, пропитанная накопленной яростью, и я в любой момент готова броситься на Реншоу, голыми руками вырвать ей сердце…
Тут на пристани раздается стрельба. Капитанша пронзительным криком окликает команду и пригибает голову под свистящими пулями.
Отпрянув, я вижу, как целая волна, лавина дозорных устремляется на нас из тумана.
– Мира! – зовет меня Элайджа.
Он стоит на коленях, склонившись над моим отцом. И устремляет на меня взволнованный взгляд.
– Мира, все кончено. Ты нужна отцу. Пора отсюда убираться. Сейчас же.
