неровными холмиками и выложили на длинном верстаке все имеющиеся узлы и
детали, и десять раз пересчитали уже собранные и почти готовые лампы, которые
по техпроцессу никак нельзя извлечь из вакуумной камеры, но они там точно были
и виднелись сквозь выпуклое серое оконце на двери.
Теперь уже и Шведов имел растерянный и несколько испуганный вид,
девочки-сборщицы и взрослые тетки, работающие на вакуумной откачке, жались у
стен и тоже были растеряны и напуганы. Крепкие мужики-наладчики в пыльных
синих тужурках мрачно исподлобья следили за всеми перемещениями высокой
комиссии, изредка обмениваясь хмурыми взглядами и междометиями.
Особнячком от всех стоял заместитель Водорезова Игнат Сергеевич Лушин,
суетливый и услужливый предпенсионер, который сегодня не суетился, а только
встревожено крутил головой, как будто боялся, что откуда-то из-за перегородки на
него вылетит огромная муха-мутант или пропитанная ядом кураре стрела индейца.
Он был бледен, глаза ввалились, а щеки сдулись и обвисли двумя неаккуратными
щетинистыми мешочками. Вероятно, это было следствием недавно перенесенной
болезни.
Был составлен акт, на чем особенно настаивал начальник комплектации. Он
горячился как-то уж неприлично, видимо, с перепугу. Высказался, что ежели бы
свистнули отдельные детали с его подведомственного склада, то не смогли бы так
грамотно подобрать все составляющие конечного продукта – все без исключения и
только в единственном экземпляре. Потом визгливо, почти на истерике, наехал на
цеховую охрану, заявив, что на участки шляется всяк, кому не лень, а эти
дармоеды в униформе даже не поднимут головы от кроссворда.
«Разберемся», – неприязненным тоном произнес Берзин, а мрачный Толик
Шведов, кивнул, опустив голову еще ниже, а потом подписал, что там нацарапал
бюрократ Водорезов.
И вот сейчас Шведов и Берзин, засев с утра в берзинском кабинете,
обдумывают варианты, ищут выход. Потому что Берзин уверен – не вынесли пока
на улицу вещь, не было такой возможности. Где-то она припрятана до поры до
времени, до того момента, когда шум поутихнет, поуляжется, а там уж прохиндей
что-нибудь придумает, чтобы пронести ее через кордоны. Значит, надо усилить
бдительность и быть начеку.
Хотя у прохиндея может иметься сообщник в высоких кругах. Тогда можно
сразу идти и писать заявление по собственному, и хорошо будет, если его просто
подпишут. Шведова это не касается. Шведову точно никто ничего подписывать не
будет, а отправится наш великий организатор техпроцессов прямиком на нары.
Так ничего и не придумав, подчинились необходимости идти сдаваться
Лапину. Но перед этим тяжким делом решили покурить. Отправились с этой целью
за запасную лестницу между четвертым и пятым этажами, чтобы, по возможности,
ни с кем не общаться и не заводиться.
Однако на площадке, усилиями персонала самостийно обустроенной под
курилку, красиво облокотясь о поручень скрипучего офисного кресла, уже курила
сигаретку Надежда Михайловна Киреева, веселая змея, как звали ее промеж
собой мужики «Микротрона». С нею рядом, приткнув обтянутую серенькой
юбочкой попу к широкому подоконнику, стоял суровый ужас под названием
«юрисконсульт Трофимова».
Мужчинам некуда было деваться, и они остались.
– Ну что, вычислили злоумышленника? – непринужденно спросила их
Киреева, изящно обмакивая сигаретку в чумазую пепельницу. Она всегда была в
курсе событий.
Берзин поморщился, Толик не расслышал. Хотя обе дамочки были вне
подозрений, как не имеющие доступа в цех, обсуждать с ними данную проблему
мужчинам не хотелось.
– Надо обыск устроить, – компетентно проговорила Киреева, не обратив
внимание на их невежливое молчание, – с собачкой. Вы знаете, Петрас, собачки
такие умные бывают. Они даже наркотики ищут. И оружие. Ну это-то вы знаете! Как
профессионал.
Берзин расправил плечи. Шведов не повелся, Шведову Катя Позднякова
нравилась, в смысле, теперь уже Демидова. А не это самовлюбленное существо,
которое считает, что мир создан только для него. Для нее, в смысле. И что Катя в
ней нашла? Небось еще секреты ей доверяет, советуется. А доверять ей можно,
как сытой анаконде. Пока сыта, не укусит и не съест.
Но Петрас расхорохорился и, прикурив, принялся объяснять хищной
красотке, что собачка в данных условиях след не возьмет, запутается, слишком
много схожих запахов. Но, вообще-то, Надежда Михайловна, вы молодец, потому
что сразу конкретные меры предлагаете, а мы вот до этого и не додумались!..
Надежда Михайловна самодовольно откинулась в кресле. Лесть ей всегда
нравилась.
Тут открыла рот эта молоденькая мегерка. Толик заметил, что бравый
Петрас тоже ее побаивается. Надо же, ничто человеческое…
– И что вы все-таки намерены предпринять, позвольте поинтересоваться? –
строго осведомилась Трофимова, поочередно оглядывая мужчин, как на допросе,
хотя ни один из них пока на допросе не бывал, Бог миловал.
– Петрас Ольгертович, – не дождавшись ни от одного из них реакции,
обратилась она непосредственно к начальнику безопасности, – про взлом
рабочего компьютера директора по науке вы, естественно, знаете. Первым об этом
узнали. А вы в курсе, что за день до этого на нашу компьютерную сеть была
