– Анатолий Валентинович, я только что разговаривал со своим замом,
Лушиным. Он мне сказал, что что-то видел. Я не уверен точно, но он, кажется,
знает, кто похитил прибор. Он как-то невразумительно говорил, я понял только, что
этого человека он сильно боится. Может быть, вы с ним поговорите сами? А то еще
в милицию, то есть в полицию пойдет, к чему нам этот шум?
Шведов, бросив трубку, метнулся к двери.
Он быстрыми шагами пересек цех и прошел в отдел комплектации. Ни в
самом отделе, ни на складе готовой продукции он Лушина не обнаружил. Все
говорили, как всегда: где-то здесь, только что был, посмотрите на сборке…
Забежал в клетушку к Водорезову. Тот был на месте и заваривал чай в толстой
керамической кружке с надписью «Тула – город-герой». На вопрос Шведова, где же
можно найти его заместителя, тот растерянно пожал плечами, но выразил
готовность помочь в поисках.
– Только, Анатолий Валентинович, вы уж, пожалуйста, как-то так с ним
поговорите, чтобы он не понял, откуда вы про все это знаете, а то мне неловко
будет, – вдруг спохватился Водорезов, когда они шли по длинному коридору
подсобной части.
Шведов посмотрел на него, как на идиота, и пробормотал, высказавшись в
том смысле, что такая фигня Водорезова должна волновать в последнюю очередь.
Водорезов согласно покивал.
Обнаружили они Лушина Игната Сергеевича за стеллажами на складе
расходных материалов. Под раскуроченным светильником дневного света рядом с
опрокинутой стремянкой, неестественно вывернув руку с выскользнувшей из нее
старенькой отверткой, Лушин лежал на полу и не подавал признаков жизни.
Случай с Лушиным персонал не потряс, но осадок оставил тягостный. Сам
виноват, пожилой, а технику безопасности задвинул. Разве можно было лезть
менять дроссель в светильнике, когда не отключено электричество в
распределительном щитке? Вот же он, на стене у входа. А отвертка оказалась со
сколотой пластмассой на рукоятке. Такие дела.
Полиция прибыла довольно быстро, посмотрели, опросили, потом тело
увезли. Были спокойны и безмятежны. Несчастный случай не их головная боль, а
ответственного за технику безопасности на данном конкретном предприятии.
Мало было Шведову пропажи прибора, теперь еще и это. А если покойный и
впрямь что-то знал? Обидно. Ну и Лушина жалко, конечно.
Потом они с Берзиным немножко попытали Водорезова на предмет того, что,
может, Аркадий Яковлевич еще что-нибудь вспомнит из сказанного покойным
замом, но ничего нового тот им поведать не смог и тоже из-за этого расстроился.
Сумасшедший рабочий день подходил к концу.
Шквальную череду последних событий, сотрясших «Микротрон», Алина
восприняла с философской невозмутимостью, опираясь на простой постулат –
делай, что должен. Она была уверена, что все, от нее зависящее, она исполняет и
притом хорошо, а выше головы не прыгнешь, поэтому незачем совершать
суетливые и бестолковые движения. А демонстрировать публике свою
корпоративную преданность, перемещаясь по коридору с гримасой горькой
озабоченности, или восклицать, ужасаться и строить версии на брифингах в
курилке ей казалось несолидным и пошлым.
Одно хорошо – от чепуховых своих переживаний отвлеклась. Вообще, это не
дело –повсюду таскать за собой мобильник и через каждую минуту проверять
список пропущенных звонков.
«Пора успокаиваться, хватит уже, – думала она после очередной дутой
проверки. – Надо выбросить из головы этого человека, он не позвонит. Разве ты
сама позвонила бы, будь на его месте? Да и человек данный конкретный так себе,
дрянь. Дрянь, а не человек».
Вчера она разговаривала с Риткой Радовой. Ритка сказала, что мать никак
не отойдет, боится, что за неимением других кандидатов в убийстве дяди Саши
обвинят ее, Ритку. А тут еще бывшая дяди Сашина супружница объявилась, хочет
судиться за квартиру и за шесть соток по Егорьевскому шоссе с бытовкой на них.
Какая зараза, давно уже от мужика ушла, а как разнюхала, что он умер, и права
качает. А в квартире, на минуточку, не прописана, да и бытовка к ней отношения не
имеет.
Алине стало досадно. Она же так ничем Ритке не помогла.
В прошлое воскресенье она не смогла заставить себя поехать на Блошиный,
хотя заранее договорилась об этом с тетей Тамарой. После субботней прогулки с
байкером Джорджи на душе было тошно, и Алина почти весь день тупо
провалялась на диване, переключая каналы телепередач. Она с трудом заставила
себя съездить в «Экко», чтобы купить такие же точно ботиночки, которые ей дала
поносить отзывчивая бабушка Степана. Новые Алина вернула Евгении
Михайловне, а те, в которых поражала воображение байкеров, решила оставить
себе. Блин, на память.
Однако так растечься лужицей – это себя не уважать. Решено. Завтра же
будет совершен демарш с целью выйти на след загадочного фигуранта по имени
Додик. Или это прозвище?
А интересно, воспользуется их идеей солдафон Берзин или нет? Идея
неплохая, вполне жизнеспособная, только вот воплощать ее нужно в срочном
порядке, жаль, несчастный случай помешал. Кажется про Лушина Алине кто-то
недавно говорил. Да, действительно, Катерина историю рассказывала, связанную
с некачественной пищей. Не везло мужику в последнее время.
