Есть одно место. И если все происходящее осознанная акция, то скоро это станет
ясно. Лучше перебдеть.
Увы, его подозрения оправдались. Петляя по лабиринтам Северного
Тушина, настырная «Сузуки» не отпускала машину с Додиком на борту дальше,
чем на квартал, старательно повторяя все ее маневры. Будимир Стефанович
больше не нервничал, а лишь мрачно улыбался тонкими губами, в очередной раз
приметив через замызганное заднее стекло желтую полированную «морду».
Наконец, чумазая «Нива» вырулила на нужную Будимиру улицу и
притерлась к бордюру напротив нужного для него дома. Будимир быстро
расплатился и выскочил на тротуар, застегивая портмоне и озираясь.
Преследовавшая его желтая машина сходу просвистела мимо, но метров через
десять резко затормозила, останавливаясь.
Додик немножко попозировал, стоя на месте и провожая задумчивым
взглядом поджарый зад улепетнувшей подмосковной «Нивы». Теперь главное,
чтобы «староста группы» его отследила и взяла под прицел.
Когда Додик учился в МАИ, в их группе была вот такая же староста,
неподкупная и свирепая коммунарка, за которой не ухаживал ни один пацан, но
все прогибались, чтобы она не поставила жирной шариковой ручкой два часа
прогула в журнал посещаемости и тем самым не навлекла гнев и карательные
меры сурового декана Сушкова Михаила Ильича.
Да, это так, Додик посещал и окончил сей престижный по прошлым
временам вуз. Не блистая в учебе, он весьма преуспел в комсомольской карьере,
поочередно управляясь с делами то культурно-массового, то физкультурно-
спортивного секторов в комитете комсомола их факультета.
И даже жениться успел на пятом курсе. Вообще, женат он был дважды.
Первый раз – по тщеславию, второй по корысти. Но жены возле него не
удержались, поскольку сильно Додик менялся по прошествии короткого времени
после внедрения в семью. Не то чтобы желал верховодить там, где и без него
крутой тесть, но почтения требовал. Первую семью это смешило, вторую
возмущало, но ни та, ни другая долго его выступления терпеть были не намерены,
и Додик из них последовательно выбыл.
Потом была гражданская жена из простушек, но в то время он уже нашел
свое главное увлечение, забирающее много сил, а главное, денег. Терпеть такие
расходы из семейного кошелька жена-простушка не захотела. Сначала, правда,
она притворялась, что разделяет с Додиком его хобби, но ее притворства надолго
не хватило. Походив одну зиму в перештопанных сапогах и не найдя в бюджете
средств на новые, когда наступила вторая, жена послала Додика с его любовью к
великим голландцам и хлопнула дверью. Он не переживал. Теперь он один и
счастлив.
«Кажется, схватилось», – удовлетворенно отметил про себя Додик, встретив
заполошный взгляд «старосты», таращившейся на него из кое-как
припаркованного авто, и быстрым шагом направился через дорогу. Его целью была
вон та блочная пятиэтажка, выселенная и подготовленная к сносу. Он хорошо знал
этот объект.
Оказавшись на другой стороне улицы, Додик еще раз оглянулся. Упертая
«коммунарка» спешно выбиралась из машины с явным намерением продолжать
погоню и настигнуть. Или все-таки проследить?
«Отличненько, – сказал он себе, мысленно потирая руки. – Она на хвосте.
Хорошая девочка, управляемая. Тут-то мы тебя с хвостика и сбросим.»
Чтобы подстегнуть ее охотничий рефлекс, Додик даже изобразил из себя
сильно куда-то спешащего и, как бы с оглядкой и опаской, направился в сторону
огороженной жиденькими перилами лестнички, расположенной в торце
пятиэтажки. Лестничка из шести ступенек вниз оканчивалась дверью, ведущей в
огромный, почти во всю площадь опустевшего дома, подвал, который домовитые
бывшие жильцы превратили в коллективный подземный сарай, разбив его
посекционно.
Само здание выглядело жалко и страшно. Многих стекол оно уже лишилось,
дверей в подъезды не было вообще. Смотреть на эти серые стены, рамы без
стекол, отбитые косяки дверей и мрачные провалы пустых подъездов было
отчего-то жутковато даже солнечным субботним днем и при густом скоплении
пешеходов.
Но у Будимира Стефановича нервы были крепкие. Кроме того, он здесь
бывал и не раз. Они с покойным чудаком Алексом все здесь хорошо отработали. И
Додик помнил этот подвал, который своим нависающим потолком и тесными
проходами между фанерными хлипкими стенками, огораживающими каждое из
частных сарайных владений, и кургузыми штакетничками дверей, плохо
скрывающими от посторонних глаз ящики с картошкой на зиму или лишние в доме
тазы и лыжи, сильно смахивал на общагу в преисподней.
Ближе к центру подвала сей сюрреалистичный картонный лабиринт
внезапно упирался в фундаментальную бетонную стену, имеющую посередке
нормальную, а не решетчатую дверь, довольно прочную, с задвижкой и
проушинами под солидный амбарный замок. Сам замок, естественно, давно уже
отсутствовал, как отсутствовал и его напарник – врезной, на месте которого зияла
рваная дыра, забитая скомканной газетой.
За дверью обнаруживалось прямоугольное помещение с «глухими» стенами,
наподобие некоего бункера или огромной шлюзовой камеры, хотя для шлюзовой
камеры оно было великовато да и не к месту, особенно если учесть, что со всех
