Поляничева? Вот, кстати, странный дружеский дуэт, совершенно невозможный.
Но если все дело в подруге и ее проблемах, то почему вся эта голливудская
гонка происходит без ее участия? И зачем было, в таком случае, упорно висеть на
хвосте, если можно просто подать сигнал клаксона, попросив водителя «Нивы»
остановиться, или окликнуть Додика погромче, возможности были?
Или тут… своя игра?
Додик почувствовал неприятный холодок страха, пробежавший из-под
«ложечки» вверх к яремной впадине и выше, горло щекотно сдавили невидимые
зябкие пальцы. Он вспомнил свои прежние недавние опасения насчет вот этой
самой белобрысой дряни, из-за которой он провалил почти готовое дело.
Почему он забыл свои опасения?! Решил, что это просто «стечение
обстоятельств». Не слишком ли часто они стали так неудачно стекаться? Додику
стало совсем нехорошо. Мысли паническими всполохами заметались в
межвисочном пространстве.
Кто эта девка? На кого работает? На ментов? Ерунда, тогда бы его «Ниву»
остановили на первом же посту ГИБДД. Или не ерунда? Или она человек
диспетчера? Если это так, то трогать ее нельзя, никак нельзя. Но диспетчер не
говорил, что чем-то недоволен, и условия, поставленные Будимиром, его вполне
устроили. Диспетчер не знает Додика в лицо, значит не может подослать к нему
специалиста! Да и на специалиста эта моль не тянет. Тогда кто?
Кто она такая и что ей нужно, придется выяснять как-то иначе.
И тогда он подумал: «А выясним».
Не обращая больше внимания на боль в щиколотке и шорохи позади, Додик
ускорил шаг и вышел к бетонной стене «бункера». Первым делом убедился, что
дверь в порядке, а засов на месте. Молодцы, бомжики, спасибо, ребятки, не
сломали.
Вошел внутрь и, освещая себе путь маленьким фонариком-брелоком,
который постоянно носил с собой на связке ключей, пробрался к серой громадине
металлического стеллажа, протиснулся между гулким коробом и бетонной стеной.
Вторая дверь тоже висела на петлях, закрывая проем, удача. Додик медленно и
аккуратно прикрыл ее за собой и так же медленно, стараясь поменьше шуметь,
задвинул ржавую задвижку.
В скудном свете окошек-бойниц приметил неподалеку перевернутый кверху
дном какой-то деревянный короб, на который пристроил свою ручную кладь.
Временно. Все это временно, потом он свое имущество заберет обратно.
Теперь, главное, скорость. Пока эта девка не опомнилась, не почуяла
ловушку и не сбежала. Потому что планы Будимира Стефановича на ее счет
поменялись.
Алина вздрогнула. Сердце холодным молоточком застучало по ребрам. Но
она взяла себя в руки и в абсолютной темноте нащупала перед собой ржавую
жесть дверной обшивки. Толкнула. Никакого результата. Налегла всем телом – то
же самое. Тогда она принялась в нее колотить.
– Господин Додонов! Это вы так шутите? Откройте, мне нужно с вами
поговорить!
За дверью глухо послышался смешок. Потом зашуршала скомканная бумага,
освобождая рваную дыру в двери, оставшуюся на месте выломанного с «мясом»
врезного замка. Потом Алина услышала доносящиеся через прореху слова.
– Э-э-э… не волнуйтесь, деточка, – задребезжал суетливый тенорок, – вас,
кажется Алина зовут? Да, Алина Леонидовна, припоминаю. Мы сейчас с вами
поговорим немножко, и все кончится. Мне ведь, представьте, тоже поговорить с
вами нужно. Надо же, как наши интересы совпали.
И опять смешок.
Алина решила покамест не заостряться на том факте, что этот тип назвал ее
по имени-отчеству. После разберемся, на поверхности. Сейчас не стоит
отвлекаться на несущественное.
– Так говорить неудобно! – выкрикнула она в дверь, – Давайте лучше
снаружи поговорим. Хотите, в кафе посидим? Или в сквере на скамеечке…
– Приятно, когда столь молодая девушка приглашает тебя в кафе, – снова
хихикнули по ту сторону двери. – Но вы знаете, в другой раз. Да, в другой раз,
непременно. Сегодня мне немножко некогда. Вы не обиделись?
– О чем вы хотели со мной говорить? – мрачно спросила Алина, вытягивая
из джинсового кармана мобильник.
– Зачем вы преследовали меня, дорогуша? – тон поменялся и стал
надменно-холодным.
– Я вам уже объяснила. Мне нужно задать вам несколько вопросов. А вы
убежали. Пришлось бежать вдогонку.
– Да? – шутливо удивился собеседник. – И о чем вопросы?
– Ну, первый, это скорее не вопрос, а просьба. Не могли бы вы подтвердить
следствию, что в день убийства Поляничева видели у дверей его квартиры некую
девушку, и при этом она туда не заходила?
– Простите, я что-то не совсем…
Алина сама уже сообразила, насколько бестолково изложила свою просьбу,
за что и рассердилась на себя моментально. Понятно же, что одной фразой всего
не объяснишь, не надо так суетиться. Она продолжила уже спокойнее:
– Эта девушка – Рита, моя подруга. Ее подозревают в убийстве отчима,
Поляничева Александра. Вы ведь его знали? Поляничева?
– Алекса?.. Почему знал? Я его знаю. Вы говорите, убили Алекса? Какая
жалость. Нет, в самом деле, весьма и весьма жаль, очень положительный был
товарищ. Но что у него есть падчерица – нет, не знал. И не знаю. Вернее, теперь
уже знаю, благодаря вам, милая. Печальная история, – тенорок вздохнул с
сожалением. – Но что делать, ведь у следствия, вероятно, есть веские причины,
