недоброжелателями и завистниками? Вдруг налетят грабители, наведенные теми
же самыми? Вдруг милиция? То бишь полиция? А у Алекса в его тряпье и старье
вкупе с цветным ломом никто никогда и ничего искать не станет.
В тот же день бодрый и радостный Будимир Стефанович связался с
заказчиком и обговорил с ним место встречи, заодно еще раз уточнив условия
сделки. На завтра он устроил себе выходной, а утром третьего дня подъехал к
Алексову пункту, но Алекса на месте не застал. Пункт был закрыт, на двери висел
огромный амбарный замок. Пожав плечами, Будимир Стефанович отбыл по делам,
решив заехать позже. Время пока было. Но позже все повторилось, приемный
пункт все так же был заперт, а под его дверями уже толпились страждущие и
жаждущие, поругивающие лениво, но с пониманием вновь запившего приемщика.
Особо поэтому не волнуясь, он позвонил своему напарнику домой, рассудив,
что тот может еще долго отмечать позавчерашний успех, который, надо сказать, к
Алексу никакого отношения не имеет. Додик вовсе не собирался вытаскивать это
чмо на его трудовой пост. Ему просто нужны ключи от хибары и только. Пусть даст
ключи и квасит дальше.
Тут однако обнаружилось, что Алекс был не пьян и не с похмелья, хотя и
пребывал не в себе. На простой вопрос о товаре он вдруг так активно вспенился,
что Додику стало ясно –нужно ехать к напарнику домой и разбираться в проблеме.
Приехал и поговорил. И разобрался.
Сначала Додик подумал, что Алекс хочет тупо денег. Типа, повышения
зарплаты. Потом, что он хочет очень больших денег, иными словами, решил
подельника шантажировать. Потом до Будимира Стефановича дошло, что все
дело в той долбанной чернильнице, которая теперь уже неизвестно где. Может, до
сих пор лежит на полке, прикрытая тряпками и макулатурой, а может, в убогой
квартирке Алекса в бельевом шкафу его гиппопотамихи-жены за стопками трусов и
толстых колготок.
– Оказалось, что дело в этой чернильнице! В дурацкой надписи на ней! Будь
она неладна! – напоследок истерично взвизгнул Додик и притих.
Алина насторожилась, почувствовав, что сейчас она услышит нечто важное.
Что сейчас он произнесет нечто такое, отчего одним неизвестным в этом
громоздком уравнении станет меньше.
Но Додонов умолк. Пауза затянулась, сделалась безнадежной и глухой.
Чтобы как-то поощрить его дальнейшие душеизлияния, Алина сочувственно
возмутилась:
– Неужели из-за такой ерунды он распалился настолько, что даже обозвал
вас гнидой?
И тут же поняла, как сглупила. И это было уже не исправить.
Додик не говорил, что Алекс обозвал его гнидой.
– Я вам не говорил, что Алекс называл меня гнидой, – задумчиво растягивая
слова, повторил вслух ее мысли Додик, а потом вдруг заволновался: – Как ты
узнала? Ты там была? Но я тебя там не видел!.. Или Алекс успел тебе все
рассказать до того, как отправился на тот свет?
Он выкрикнул отчаянно:
– Я ничего, совсем ничего не понимаю! Я же ему звонил практически от
подъезда… Я пришел, а ты спряталась? Я обыскал всю квартиру, я обшарил даже
их вонючий сортир и драные антресоли! Никого, совсем никого в квартире не было,
кроме меня и дохлого Алекса! Ты не могла ничего слышать! Но ты слышала…
Алина спросила напряженно:
– Когда вы пришли, Александр был уже мертв? И дверь была открыта?
– Нет, он бы еще жив, – с непонятным смешком отозвался внезапно
успокоившийся Додонов, – Некоторое время он был еще жив. А потом он стал уже
мертв. Не надо было так меня обижать и пугать тоже было не надо. Я не герой,
меня пугать опасно.
И он тихонечко засмеялся. Так, что Алине сделалось страшно. За последние
минуты она подзабыла про страх, начала надеяться, что еще сможет как-то
договориться с этим неврастеником, как-то заговорит ему зубы, как-то умаслит или
обхитрит. Когда она услышала
точку возврата.
– Видите ли, уважаемая Алина… Он вздумал мне угрожать. Нет, ему не
нужны были деньги. Я же говорю – придурок. Он орал, что пойдет в полицию и все
расскажет про мои дела. Напрасно я возился с ним. Люди не знают благодарности.
Он ревел, как ишак. Вы представляете себе ишака, деточка? Он ревел, что это
была последняя капля. Как будто я силой заставлял его на меня работать. У меня
ведь бизнес, вы понимаете. В каждом бизнесе свои правила и свои условия игры.
Если у тебя нету прибыли, то и бизнеса у тебя никакого нету, вы согласны, Алина
Леонидовна? Мне нужен товар, постоянно нужен новый и качественный товар и, по
возможности, даром. Чем меньше затрат, тем больше дельточка, согласны?
Главное, этот Алекс не был никогда моралистом. Иначе бы он и пару дней со мной
не продержался. Да разве сейчас есть где-то моралисты с такой-то безработицей?
Тех грошей, что ему хозяин лавки платил, только на пиво и курево хватало, вот и
подрядил я его информацию сливать, если какая-нибудь ценная вещь на горизонте
забрезжит. Там среди нищих старух попадались экземпляры. И он со мной
работал, долго, год почти, если не больше. Придурок он был, а не моралист, вот
что я вам скажу. Сейчас я вам поясню, в чем дело. Мы ведь с вами никуда не
торопимся? А дело в том, что его идиотка-падчерица, а ваша, пардон, подруга,
