хитрит, притворяется? Эта может.
Из приоткрытой дверцы ее серебристой «Хонды» слышались поскуливания
Додика. Додик был избит и туго спеленут. Кажется, остатками изоленты, Алине с ее
места было не очень хорошо видно.
– А давно я так? – спросила она Толяна и отчего-то застеснялась.
– Да нет, не переживай, Леонидовна, ты быстро очухалась, – заторопился
успокоить ее Миха. – Мы вовремя подоспели. Сначала решили, что в аварию ты
попала на своем джипешнике, смотрим – тачки ваши у обочины раскорячились,
дверцы настежь, тетка эта валяется, ты возле нее дрыгаешься, ну думаем, всё,
кранты нашей подопечной. А когда подскочили, сразу просекли фишку, к тебе
метнулись на подмогу. Но, хочу сказать, повезло тебе конкретно. Этот козел какой-
то обкуренный был, на педаль надавить как следует не мог, мимо мазал. Если бы
разок не промазал, то сейчас бы мы с тобой не калякали.
Алине стало смешно, оттого что ее Миха назвал «Леонидовна», и она
хихикнула. Потом еще и погромче, потом закатилась смехом, повизгивая и икая, и
никак не могла остановиться.
Миха посмотрел на Толяна, Толян на Миху, а потом точным движением
отвесил ей еще одного «леща». Алина затихла. Потом злобно прошипела:
– А если я тебе тоже вмажу, остолоп хренов?
Толян приподнялся с корточек, отряхиваясь, и сказал Михе:
– Нормулек. Вот теперь очухалась.
Дальше события понеслись, как высокоскоростной поезд «Сапсан». Сначала
Алине позвонила Машка Путято и спросила, чего Алине так сильно от нее, Машки,
было надо, что она звонила ей аж восемь раз. Алина рассказала коротенько,
Марьяна выкрикнула в трубку, что она сейчас, и действительно, довольно скоро
примчалась, сопровождаемая спецфургоном и еще одним автомобилем с парнями
в сером камуфляже на борту.
Парни в камуфляже разобрались с преступной двоицей, загрузив их в
спецфургон, и отбыли в качестве сопровождения. Во время перемещения из
одного транспортного средства в другое Додик озирался дико и недоуменно,
видимо, не до конца пришел в себя после инъекции, которой непонятно зачем
угостила его вся такая внезапная ценительница кузнецовского фарфора. Сама же
«генеральша», влекомая работниками полиции, грязно ругалась и плевалась
натурально слюной, стараясь кому-нибудь попасть хотя бы на одежду.
Однако до приезда Марьяны произошло еще одно событие. К месту
катаклизма, вздыбливая пыль на виражах, подкатили на своих крутых тачках
Николай Викторович и Егор Константинович, заставив братьев Коробковых издать
носовой стон и затейливо вполголоса выругаться.
Словно в финальной сцене американского кассового боевика, из двух
подъехавших авто стремительно и с шумом вывалились насупленные мужчины, по
одному из каждого, и с грозным и угрюмым видом решительно вторглись в еще
дымящийся эпицентр.
– Что это? – пролаял Росомахин, ткнув пальцем в широкий багровый рубец
на шее у Алины.
– Травма, – поспешно ответила Алина, несколько оробевшая от его напора.
Тут уж пришлось объясняться Толяну и Михе. Показания они давали
неохотно, по ходу сбивались и путались. Подключилась Алина и облагородила их
версию, обратив особое внимание следствия на тот факт, что сегодня в течение
дня она передвигалась на другой машине, и тем не менее братья Коробковы ее
удержали в зоне своего внимания, а потом пришли ей на помощь, что, безусловно,
говорит об их завидном профессионализме. И, что тоже безусловно важно, они
повязали вора. Того самого вора, который выкрал антикварный письменный набор
у бывшей школьной учительницы Дорошиной Нины Михайловны.
Колян сосредоточенно слушал, стараясь как-то скомпоновать в уме
нарисованную соучастниками картину. Получалось сложно и не везде логично, но
раз все живы и здоровы и вороватый Додик, зашнурованный, словно рыбный
рулет, лежит тючком на заднем сидении «Хонды», значит, с подробностями можно
и подождать. Кстати, на фоторобот похож здорово, мерзавец.
– А эту фрау вы зачем так уконтрапупили? – кивнул Ревякин в сторону
томной Дины Олеговны, которая в себя, конечно же, пришла, но сидела пока
молча, притворяясь слабой и несчастной, хотя на самом деле исподволь
оценивающе рассматривала спины и профили роящихся мужчин.
– А эту фрау Леонидовна еще до нашего появления так отделала. Не знаю
зачем. Наверно, женские разборки какие-нибудь, – родил догадку Миха.
Алине пришлось объясняться, хоть этого очень не хотелось. И всеобщего
внимания она сейчас совершенно не жаждала. Самочувствие было весьма
пакостным, а с появлением на сцене новых участников она тем более пришла в
смятение. Так как предположила, что выглядит сейчас еще хуже, чем себя
чувствует.
Поэтому заговорила сдержанно и скупо, отражая только суть. А суть была в
том, что эта толстозадая «медичка» ни с того, ни с сего полезла на Алину и
попыталась тоже поставить ей укольчик. Вон, шприц валяется. Надо, кстати,
подобрать и положить в пакет, не трогая руками, как на лекциях учили. Иными
словами, Алина просто защищалась, и в результате ее самозащиты благородная
дама схлопотала небольшое сотрясение мозга, но Алине ее не было жаль. А
связала ее Алина затем, чтобы не смылась, до того как полиция подоспеет. Очень
уж хотелось ее полиции сдать.
