Впрочем, прокуратура не имеет особого влияния на сильных мира сего. Никаких выплат они производить не собирались, кормили рабочих обещаниями и, более того, поставили ультиматум выйти на работу, грозя увольнением и выселением. В назначенный день ранним утром мы приехали к общежитию поддержать рабочих. Они решили не выходить на работу и собрались на стихийный митинг. Все было спокойно разве что досаждал лютейший мороз. И тут Галя вдруг заметила штрейкбрехеров, пытавшихся выводить на работу технику. «Что, мужики, блокируем?» — она скорее не спрашивала, а руководила. Естественно, первой пошла на выезжавшую машину. Мужикам было неудобно стоять в сторонке, и они пошли за своей предводительницей в нелепейшей розовой шапке. Несколько человек буквально легли под колеса. В толпе начали искать, чем можно проколол» колеса. Штрейкбрехеры особо рисковать не хотели, однако и самосвалы обратно не уводили. Началось довольно длительное стояние. «Биец, стоять! Какая типография, тут РАБОЧИЕ!» — одернула Галя своего однопартийна, реально опаздывавшего на работу. Тут я понял, что про свои пары в институте лучше и не заикаться. С рассветом подтянулись журналисты НТВ, а также поддерживавшие забастовку депутаты Тюлькин и Шеин. Поводил жалом печально известный Кедиа, но быстро ушел обратно. Последними приехали сотрудники ОМОН (их база по иронии судьбы тоже находится в Строгино). Повели они себя несколько странно: очень резко и жестко повинтили шесть человек. Критерий отбора так и остался непонятым, из активистов никто не пострадал, зато правоохранители умудрились забрать действовавшего депутата Госдумы Тюлькина при журналистах, что вызвало жуткий скандал. В итоге всех довольно быстро отпустили, а рабочих пригласили в актовый зал для составления трудовых договоров. Хоть в не сразу, но деньги тоже выплатили, так что это была победа. Жаль только, что независимый профсоюз просуществовал не очень долго, но тут, как выразился Гриша, «Петухов оказался петухом».
А вообще, забастовка на «Дон-Строе» — это отличный пример работы на нескольких уровнях. Здесь были и агитация, и юридическая работа, и акции прямого действия. В дальнейшем АКМ неоднократно впрягался за трудящихся — ходили в Администрацию президента с нефтяниками из Сургута, винтились с голодающими рабочими Ясногорска.
Некоторое время мы сражались на всех фронтах в статусе независимой молодежной организации. Однако свято место пусто не бывает. Так сложилось, что буквально через несколько месяцев после раскола мы формально стали считаться кузницей кадров для партии с громким названием КПСС.
В один весенний день Цезарь созвал внеочередное собрание командиров АКМ. Я как раз недавно приобрел такой статус, чем крайне гордился. За неимением штаба мы расположились в каком-то дворике, где Серега толкнул речь о том, что есть возможность объединиться со старшими товарищами из КПСС, сохраняя определенную автономность.
Честно говоря, сама аббревиатура «КПСС» в 2004 году звучала диковато. Тем не менее, реально существовала группа дедов под таким названием. Возглавлял ее бывший член ГКЧП Олег Семенович Шенин.
О деятельности этой компартии я не слышал от слова «совсем». Серега в основном намекал на то, что мы можем получить от них определенную поддержку. Тут он не лукавил, вряд ли Цезарь искренне хотел «признавать политическое руководство» кого бы то ни было. Тем не менее, звучало все не слишком убедительно. Единственный сколько-нибудь значимый аргумент смог привести Саня Шалимов. Приведу дословно: «Там адмирал есть, а адмирал — это не хуй собачий!». После такого было сложно не проголосовать «за», на том мы и разошлись.
Начиналось все не самым худшим образом. Какое-то золото партии Шенин и сотоварищи, видимо, действительно умудрились припрятать. Нам пробашляли приличный съезд в Горках Ленинских (через год аналогичное мероприятие было проведено с еще большим пафосом). Туда заявились наиболее представительные партийные кадры: тот самый адмирал Березин, генерал-лейтенант Фомин и лично председатель КПСС Шенин. Они вели себя ненавязчиво и негатива не вызвали. Приняв то самое пресловутое «политическое руководство», мы спокойно завершили съезд.
Ясное дело, что подобное решение не могло остаться без последствий. Так, довольно скоро Цезарь притащил большую коробку баллонов с краской, пояснив, что это подгон от КПСС. Мы было обрадовались, ибо на граффити-рейды всегда приходилось скидываться из своих более чем скромных карманов, а ходили рисовать мы частенько. Но тут выяснилась интересная деталь: по условиям дедов, писать нужно было фееричные лозунги вроде «Единой партии быть!» и «КПСС восстановлена!». «Ну, можно и свое писать тоже» — с хитроватым блеском в глазах добавил Серега. Я понял все правильно, и в тот день мы забили нашими лозунгами немало заборов вдоль направлений электричек. Рядом с Нахабино, где проживал заказавший акцию товарищ Фомин, я таки сделал единственную надпись о восстановленной партии. Все остались довольны.
