Игорь, как и все, задумывался: где и с кем, с какими самыми близкими друзьями он встретит самую первую, торжественную минуту Нового года, вместе со всею страною подымет за нее чарку вина.
Домик у Соболевых просторный, и Игорь хотел сначала собрать у себя школьных товарищей с женами, пригласив из горкома только Лену и Люсю. Но потом подумал: «Почему так?»
— Ты где Новый год встречаешь? — спросил он Григория.
— Не знаю еще… — смутившись, ответил Григорий, и Игорь понял: знает, просто не хочет сказать. Он подумал, что Силину мешает правду сказать снова какая-нибудь его «закавыка», и предложил:
— Давай соберемся тридцать первого у меня.
Белесые брови Силина полезли наверх. Небольшие глаза его неожиданно стали большими и круглыми, и даже рот, как у ребенка, изумленно раскрылся.
— Может быть, ты с девушкой? Так я тебя так и приглашаю. По-семейному, — спохватился Игорь.
— Какая девушка! — возразил Силин. — Ты как хочешь, Игорь, хочешь — сердись на меня, хочешь — нет, но только ты молодой работник, ты хотя бы советовался, ведь есть люди, которые годы проработали в горкоме.
— Вот я и советуюсь, — улыбнулся Игорь.
Силин в сердцах заметил, что если работники горкома соберутся на праздник вместе да еще выпьют… дружба заведется, естественно. Лучникова и так распустила Зайцеву, у Зайцевой из-за этого при Петрунине были большие срывы в работе. Разве не слышал Игорь о них?
— Слышал о них.
Силин волновался.
— Не пойми, что я сплетничаю. Лучникова секретарь. Мою точку зрения она на это знает.
— Значит, ты дружбы боишься, — сказал Соболев, а сам нахмурился. Вдруг почувствовал себя очень обиженным — ведь он пригласил Григория к себе. От всей души пригласил — и тот отказался.
— Я тебя не понимаю, — пожимая плечами, продолжал Силин. — Скажи, можешь ты критиковать человека, требовать от него, если с ним за одним столом водку пил?
— Кстати, Куренков на Новый год будет с нами.
Силин только передернул своими узкими плечами.
— Ты ищешь каких-то высших отношений. Я не спорю: может, они будут или есть. Только не у нас. И Куренков другом тебе теперь никогда не будет, не из того теста он сделан, вот увидишь! Он и не придет к тебе, очень ты ему нужен. А ты только распустишь дисциплину. Я, например, будь я секретарем да заведись у меня в горкоме друг, я бы сказал: или он, или я!
— Какое право ты имеешь так плохо думать о наших людях? — тихо спросил Соболев.
— Ну, как хочешь, только меня уволь, — раздраженно сказал Григорий. — Это мое личное дело, и ты не настаивай. Но хоть ты и секретарь, я и тебе не советую. Устроишь гулянку, да еще с музыкой?
Игорь промолчал.
— Да ведь весь город знать будет! У секретаря горкома комсомола! Вот посмотришь, как тебе и всем нам на следующий день в горкоме партии голову намылят за семейщину и за выпивку.
— Если ты так это расцениваешь, в самом деле, тебе лучше не быть с нами, — сухо сказал Игорь.
В последние минуты пятьдесят четвертого года, без двадцати двенадцать, Лена Лучникова подходила к дому Соболева. Была безлунная морозная ночь. Улицы города опустели, хотя еще час назад они были очень оживленны: люди торопились кто куда со свертками, с кульками в руках. Иногда встречались знакомые люди, они заходили в знакомые дома. Многие окна были ярко освещены, и сквозь них проникали на улицу говор, песни. Лене казалось, что она слышит звон бокалов и этот звон знаменует что-то особенное, радостное и счастливое, что должно наступить в новом, 1955 году.
Лене открыл Игорь.
— О-о, наш второй секретарь! — вскричал он. — Проходи, Лена. Я думал, ты опоздаешь, как всегда.
Игорь был в новом синем костюме, в белоснежной рубашке. Он, должно быть, хотел быть хорошо причесанным, то и дело поправлял расческой волосы, но они тут же падали ему на лоб.
В первой комнате Лена увидела сидевших на диване с гитарой в руках незнакомых ей школьных товарищей Игоря и Зою Грач с мужем — это была, видимо, очень дружная пара. Игорь под руку провел Лену в другую комнату, где у застланного ослепительно белой скатертью стола хлопотала, расставляя всевозможные закуски, бутылки вина с цветными этикетками, необыкновенно красивая молодая женщина в черном вечернем платье. Помогала ей седая старушка в кружевной накидке.
Лена не сразу узнала в молодой женщине Тамару Соболеву, которую она несколько раз видела на улице, впрочем, всегда хорошенькую и очень изящно одетую.
Тамара быстро обернулась, легко, приветливо пожала Лене руку и радостно сказала:
— А мы уже знакомы — заочно, очень рада.
Только теперь Лена заметила сидевших возле дивана на маленькой скамеечке, потому что всем места не хватило, Павла Куренкова и тоненькую — Лене показалось очень молодую — девушку в строгом желтом платье.
— Галина, — сказала она, когда Лена протянула ей руку.
