— Ну как… забывает? — растерявшись, сказала Лена. — Ты сколько живешь с Игорем? Четыре года? — Лене вдруг вспомнился тот нечаянный вечер в горкоме, и этот вечер показался ей настолько чужим, настолько не ее, что ей даже не было стыдно за него перед Тамарой.
— Игорь о тебе не думает?! — с искренней обидой воскликнула Лена. — Много думает, Тамара, поверь, я вижу его на работе, я знаю. А без общественной работы я не смогла бы жить. Быт, личная наша жизнь — это только кусочек жизни.
— Самое лучшее в жизни — это близость двух людей, — возразила Тамара и закусила губу, чувствуя, что не может сказать Лене всего, что думает. Маленькой ручкой с алым нежным маникюром она потерла лоб. — Ах, как жизнь сложна! Как должны… понимать друг друга люди, как должны дополнять друг друга… Понимаешь, я даже выразить этого не могу…
В лице Тамары появилось что-то неразгаданное, милое и зовущее.
— Этого мало для жизни, — убежденно сказала Лена. — Слишком мало. Зачем мы будем делать нашу жизнь убогой, когда у нас есть все возможности, чтобы сделать ее… замечательной.
— Не спорь! Это я про Игоря говорю. Мне все время кажется, что Игорь уходит от меня дальше и дальше… Я гордая женщина, я ведь этого не вытерплю.
— Здравствуйте! Почему же уходит? Тамара, ты любишь Игоря?
— Наверно… конечно, люблю! — не сразу ответила Тамара.
— А мне кажется, если бы я любила человека… Где бы я ни была, хоть на севере, мне бы казалось, что он со мной, и мне не было бы скучно.
— Это только так кажется… Хотя, может быть… Но я так не могу. Это ужасно, когда чувствуешь: жили друг для друга, жили — и вдруг… Неделю его нет! Вчера позвонил… пятиминутный разговор: сдал, сдаю, а я тут одна.
— Сама ты себе одиночество устраиваешь, — сурово сказала Наталья Петровна, появляясь в дверях.
Тамара вздрогнула, но ничего не ответила. Она поймала себя на мысли о том, что, может быть, не будь Юрия Алексеевича Крутилина… И она иначе об Игоре думала бы тогда! Почему она стала все время противопоставлять Крутилина Игорю? Сначала Тамаре льстило внимание директора завода и то, что он все время заговаривал с ней.
Однажды Тамара пожаловалась Крутилину на одиночество, в другой раз проговорилась, что уловила в отношении Игоря к общественным делам какую-то особую, чуждую ей заинтересованность.
Крутилин своим отношением к Тамаре словно подчеркивал невнимание к ней Игоря. Однажды Крутилин сказал Тамаре: «Когда я женюсь, в ней, в моей жене, будет вся моя жизнь…» На днях Тамара случайно сказала Юрию Алексеевичу, что просила Игоря купить в области духи «Белую сирень» и штапельного полотна на платье. Юрий Алексеевич в тот же день вручил Тамаре «Белую сирень». И где он только ее нашел, ведь эти духи почти не бывают в продаже в городских магазинах! Тамара, поколебавшись, подарок приняла, потому что Игорь, она знала, был слишком забывчив, когда дело касалось подарков для жены. Обо всем Крутилин умеет говорить удивительно понятно и легко! Как Тамаре хотелось, чтобы Игорь сегодня, сейчас же был ближе к ней… Неужели Тамара боится за себя? Какие глупости! Они с Игорем так любили… и любят друг друга. А Крутилин… Тамаре кощунственным казалось само предположение, что Крутилин может как-то повлиять на ее отношение к Игорю. Но почему вечерами она с удовольствием стала вспоминать, о чем говорил Крутилин с нею последнее время?
В заводе Тамара не дружила ни с кем. Она не встретила там ни девушки, ни молодой женщины, которая привлекла бы ее остротой ума, отзывчивостью или особенным свежим взглядом на жизнь. Лена, сама того не подозревая, с первой встречи понравилась Тамаре. Тамара не сомневалась, что Лене можно сказать многое, она поймет. Поэтому, дождавшись когда Наталья Петровна, взяв из шкафа какие-то книги, ушла в другую комнату, Тамара проговорила:
— Лена… Знаешь, Лена, Крутилин за мной, кажется, ухаживает.
Лене почудился вызов в этих словах Тамары, может быть, потому, что Тамара деланно засмеялась.
— Что ты! — изумленно воскликнула Лена и тряхнула волосами.
— Ты его знаешь? Да? Только ты Игорю не говори.
Странная пауза повисла в комнате. Точно перед Тамарой и Леной была гладкая поверхность воды, и каждый боялся бросить в нее камешек.
— Нет… Не скажу, если ты не хочешь. Еще он рассердится. А тебе не показалось, Тамара?
— Не знаю… Он все заговаривает со мной, да и по лицу видно.
Тамара медленно прошлась по комнате, потирая тонкими пальцами виски.
— Как ты думаешь, что он за человек?
— С личной-то стороны я Крутилина мало знаю. — Лена огорченно вздохнула.
— Он… Очень, по-моему, несчастный, одинокий человек, — в голосе Тамары прозвучало искреннее сожаление.
— Ну, не знаю, — резко сказала Лена. — По-моему, он скорее обтекаемый — такого ни одно несчастье не возьмет — и самодовольный. И мне не нравится, если это правда, то, что ты говоришь.
