— Ну уж и хорошенькая! — запротестовала Лена. Она и сама стала замечать, что Дина повзрослела и очень хорошеет. Но она не хотела, чтобы Дина думала об этом, и отделалась шуткой: — Нос-то картошкой!
Тамара засмеялась и упрямо повторила:
— Да, да, хорошенькая, и не возражай!
Девочка покраснела, а Наталья Петровна неодобрительно, с укоризной посмотрела на Тамару и Лену. Тамара заметила это и замолчала.
— Мы сейчас с Диной по Ленинской улице шли, — нарушила Лена неловкое молчание, — и новые дома разглядывали. Какие же они все там разные! На один смотришь не насмотришься — формы изящные, а другие — коробки и коробки. Знаешь, я самого архитектора в такую коробку посадила бы: пусть бы жил.
— Стоит, — снова рассмеялась Тамара, вспомнив, как она первый раз ехала с Игорем в Павловск.
В купе возник спор. Кто-то спросил, что собой представляет город. Пожилой мужчина, собиравшийся сходить в Павловске, ответил:
«Ничего особенного».
Дама в очках, тоже павловчанка, возмутилась:
«Как ничего особенного? Вы, наверное, давно из Павловска?»
«Очень давно. Ровно неделю».
«А какой «Гастроном»!»
«Плохой».
«Был плохой, пока в старом здании был».
«А сейчас грязный».
«Значит, заведующий плохой, а не «Гастроном». А дома! В сорок шестом году в Павловске на улице Ленина шестиэтажный поднимали — вот, который напротив театра, большой такой. Прекрасный дом. А теперь вся Ленинская в новостройках».
Давно ли был этот разговор, а вот теперь Ленинская уже вся застроена.
Дина вдруг спросила, трогая сестру за руку:
— Леночка, а ты в каком университете будешь учиться? В Ленинградском или в Московском?
— В Московском.
— Почему? — огорчилась Дина.
— Потому, что отсюда ближе. Да ты не огорчайся, зайчонок. Где бы я ни училась, в Ленинград мы с тобой поедем. Обязательно.
— Ты, значит, твердо решила пойти в университет? — быстро спросила Тамара.
— Да, биологом буду, — просто ответила Лена.
— Ты молодец! Игорь рассказал мне, какая у тебя была трудная жизнь. Поедешь в Москву, останавливайся у моих родных, ладно, Леночка? Ты была в Москве?
— Нет, — с огорчением сказала Лена.
— Как жаль! Ты обязательно зайди в Третьяковскую галерею. Ты не представляешь, какая это прелесть! Я особенно залы передвижников люблю. Крамской, Маковский… Эта игра полутеней, эта жизнь… Без прикрас, без выдумок! — Серые глаза Тамары светились воспоминаниями, и вся она стала еще симпатичнее Лене, еще привлекательнее для нее. Лена была рада за Соболева, что у него такая Тамара — простая, сердечная. И сама она себя чувствовала так спокойно, как давно уже не чувствовала. Было удивительно хорошо и легко на душе.
— Потом Айвазовский. Эти зори над морем… Смотришь — и точно летишь куда-то… Ты зайди обязательно, слышишь!
— Зайду. Игорь звонил? — спросила Лена и сама удивилась, как просто она разговаривает об Игоре.
Тамара ответила:
— Звонил. Сдает. По истории средних веков тройку получил.
— Да? — встревожилась Лена. — Как же это случилось?
— Занимался мало. Где ему заниматься, — недовольно сказала Наталья Петровна. Щурясь, она ловила спицами петли, торопясь связать Тамаре носки.
— Еще один экзамен остался, — продолжала Тамара.
— Ты скучаешь, наверно, очень? — ласково, понимающе спросила Лена, уже давно заметив, что Тамара совсем не может оставаться без Игоря.
Когда первого января они вместе пошли в городской сад на гулянье, Тамара была оживленная, веселая. Но стоило молодежи из швейной артели зачем-то позвать Игоря, молодая женщина сразу сникла и уже не захотела ни танцевать, ни веселиться.
Сейчас Тамара промолчала, искоса взглянув на свекровь.
Дина давно уже подобралась к Наталье Петровне и следила за движениями ее натруженных, но ловких рук. Старая женщина улыбнулась девочке. Они тихо переговаривались. А потом Дина с заговорщическим видом проследовала за Натальей Петровной в соседнюю комнату.
Тамара будто ждала этого момента. Она редко откровенничала. Но Лена с самого начала ей понравилась.
— Не знаю, что со мной происходит! — сказала она. — Очень мне плохо, так тоскливо, ты не представляешь, Леночка. Конечно, у Игоря началась новая жизнь. Воспитание подрастающего поколения! Как громко. И вот это стало новой жизнью Игоря…
— Ты говоришь, будто это его собственный мир, — шутливо заметила Лена. И вдруг спросила: — Тамара, а отчего ты в горкоме у нас не бываешь? Ты ведь комсомолка!
Тамара чуть повела плечами и улыбнулась.
— Не тянет меня как-то…
— Идем ко мне! Чего ты дома сидишь? Говоришь, что у Игоря большая жизнь, а сама все от этой жизни в сторону.
— Да ну, что ты! Разве уж так в сторону?
— Мне сейчас инструкторы нужны, идем ко мне. Ты даже не представляешь, как тебе будет интересно. У меня много молодежи с высшим образованием.
— Нет! Я еще там наломаю дров, Леночка. У меня Игорь активист, хватит. Ты извини, Леночка, — мягче добавила Тамара. — Может быть, потом… Сейчас я не могу и не хочу. Не получится из меня, я знаю. Может быть, я эгоистка, но я не могу смириться с тем, что Игорь всего себя отдает работе и забывает… меня.
