Ладно, хоть понимают немного партийные товарищи, что не такой сейчас политический момент — что к людям нужно относиться помягше, а на вещи смотреть поширше.
Во вторник забрал «Каму» из универмага. Что не говори, а в большие, парадные магазины, так называемую витрину социализма хорошие вещи попадают почаще и побольше.
Девяносто восемь рублей за велик — это вам не с куста достать, да еще чирик сверху. Я тут себе репутацию делового парня только нарабатываю, поэтому плачу, довольно улыбаясь и умело отдавая деньги сверху. Все вернется сторицей со временем, в этом я уверен.
Вернувшуюся с вокзала через четыре часа раскрасневшуюся Свету встречает теперь еще и велосипед, пока в собранном виде в моей комнате.
— Ох, и пришлось в очереди наругаться с народом! Все мимо меня стараются пролезть без очереди! И бабки нахальные, и мужики наглые, и тетки толстые! Зато купила на следующую пятницу билет и обратно на воскресение! Всего на полтора дня и успею домой! — хвастает она. — Зато с какими подарками!
— Это хорошо, меньше времени — меньше парней к твоему дому сбежится, когда вы с сестрой в субботу на танцы намылитесь, — подкалываю я подругу, вспоминая зимние каникулы.
— А зачем ты сейчас велосипед купил? До тепла еще почти месяц! — переводит тему она сразу же со своих поклонников чумазых.
— Светочка! Ты живешь не в проклятом капитализме, где можно пойти и купить нужную вещь в любой момент, да еще в кредит! А в правильном и исторически всепобеждающем социализме, где нужно покупать сразу, как только что-то в магазине выкинули! А нужно оно тебе или не нужно — потом разберешься, — снисходительно отвечаю я девушке. — В крайнем случае — перепродашь!
— Замок хороший у меня есть, осталось толстую цепь купить на своего красавца, чтобы ему ноги не приделали сразу, — делюсь я с ней своими тревогами.
И тащу в постель, пока баба Тая отправилась по подругам на вечерний чай.
Светка снова сводит меня с ума своим красивым молодым телом, начавшей появляться страстью и вообще общей своей благодарностью своему парню за такой праздник жизни.
Одна часть его осталась уже позади, зато поездка домой еще через неделю.
Дальше жизнь пошла обычным путем. Получил новые билеты в райкоме, выдал их новым комсомолкам и собрал с некой натугой взносы, за капризную брюнетку пришлось заплатить даже самому парторгу.
— Нуту у меня лишнего рублю двадцати! Вот, только рубль на обед и на дорогу! — распсиховалась, как видно не умеющая держать себя и деньги в руках девица.
— Тебя же предупредили, что сегодня комсорг собирает взносы! Ты знала об этом? — грохочет Валентина.
По лицу симпатяшки хорошо видно, что она думает про этого комсорга, весь комсомол и лично парторга, видала она всех в былых тапках. Но предусмотрительно молчит.
Судя по лицу Валентины, следующей квартальной премии той точно не видать, на ровном месте всех разозлила брюнетка.
— Дочка главбуха, разбалованная девица! — сообщила она мне, доставая рубль с двумя гривенниками из своего кошелька. — Ничего, скоро узнает, каково это — идти против линии партии!
Тут к ней в кабинете вбегает толстая тетка, та самая бухгалтер и меня срочно выставляют в коридор.
Судя по всему, будет срочно отдавать деньги Валентине и просить прощения за свою дочь-дурочку.
Перед поездкой еще два раза посетил райком, получил новые инструкции и сдал взносы, уже немного освоился там и теперь начальство в лице уже второго секретаря снизошло до моей персоны, чтобы сказать, что темп набора передовой части молодежи в торге слишком низок.
— Так еще в марте было всего пять комсомольцев в ячейке! А теперь уже одиннадцать! — напоминаю я ему.
Ирка с Людмилкой на попятную не пошли, принесли свои комсомольские удостоверения и вручили мне, как обещали.
— Вовчика мы тоже к тебе приведем, — улыбается Ира, — такой он еще теленок. Не то, что ты у нас! Мужик! Аж завидно Светке бесплатно такого делового парня отдавать!
И они весело смеются, похоже, что хорошо почувствовали еще молодое сознание парня и теперь держат его в ежовых рукавицах.
На такой аргумент второй секретарь отвечает, что этого мало и нужно набрать тридцать человек в ячейку от такого солидного по численности торга.
Ага, а первый секретарь скажет про пятьдесят комсомольцев? Дружно сядут и ножки свесят? У них для этого такой морковки точно нет, чтобы меня заинтересовать рвать задницу на британский флаг!
Я то их не из пальца высасываю, а лично плачу за каждого набранного мной из своих собственных денежных средств.
Да пошли они просто на хрен! Так я решаю про себя — буду соглашаться, кивать головой, а набирать буду по своему плану. Пусть мне там выговоры и прочие взыскания налагают, только смешат этим мое сознание.
Не нравится моя работа? Так я себе и другое не пыльное дело найду в большом городе, разных возможностей много у предприимчивого парня с солидными деньгами и налаженным бизнесом.
