Света вернулась из Нерехты снова страшно довольная. Как я понял, там за ее руку и сердце началось сплошное смертоубийство среди самых авторитетных и драчливых парней города. И даже отдала мне деньги за куртку, а за билеты не стала. Ее родители решили так сильно к будущему жениху в карман не залезать, чтобы не спугнуть хорошего парня, как Светик про меня рассказывает.
Ну и отлично, еще два раза спокойно скатался в Таллин, много не набираю и веду себя осторожно. Арнольд маме ничего против моих визитов не сказал, а наоборот, очень порадовался, что кто-то ее навещает и свежую еду приносит.
Торговля идет успешно, вещи раскупают на раз-два, кучи шоколада в холодильнике тоже уменьшаются, хотя и не так быстро.
Светик ночует у меня уже по пять ночей в неделю, совсем променяв родную общагу на почти отдельное жилье рядом со своей родной теперь фазанкой.
В начале апреля раскидал по новым почтовым ящикам на Староневском четыре конверта, два в комитет госбезопасности Ленинграда, два в Министерство гражданской авиации СССР в Москву. Именно про аварию ЯК-40 под Ленинаканом.
Результатов своей предыдущей деятельности, конечно, не знаю. И про эти письма тоже не смогу ничего сказать.
Поэтому гружусь двадцатого апреля вечером в скорый поезд Ленинград — Ростов-на-Дону, чтобы и дальше сеять разумное, доброе, вечное. По мере своих сил и возможностей.
В Большом доме на Литейном старший лейтенант Васильев стучится в дверь кабинета.
— Разрешите, товарищ подполковник?
— Заходи. Что там у тебя? — видно, что хозяин кабинета здорово занят.
— Нашел анонимку про чехословацкий самолет и Поти. Завалилась в другую бумагу, пришлось два раза все перебирать.
— Так, и что там? — видно, что подполковник уже и подзабыл сам, из-за чего весь сыр-бор затеян.
— А вот она, сами посмотрите, — Васильев протягивает конверт начальнику.
— Ладно, оставь пока, я потом посмотрю. Сверху позвонили, аналитику требуют за прошлый месяц, — машет подполковник на стол, и так заваленный бумагами.
Полтора суток тупить на поезде меня немного утомило, зато я начитался всласть, вызвав уважение одного из соседей тем обстоятельством, что имею при себе толстый томик Булгакова. И еще второй — от Дюма.
Решил для себя, что оставшиеся дорогие книги оставлю для личного чтения. Пора мне не продавать редкую литературу, а уже самому покупать по случаю, ведь четыре тысячи рублей без мелочи лежит большей частью у родителей, а меньшей в моей комнате.
На случай внезапной облавы и последующего возможного обыска, пока до родителей доберутся, я сначала милицию в общагу отправлю по своему ученическому. Очень плохо, что сотовых нет, сразу не предупредить предков, но я им намекнул, чтобы мои деньги тогда признали своими личными накоплениями за пятнадцать лет. Будет хоть на что посылки и передачки отправлять сыночку в СИЗО и колонию и на адвоката что-то уйдет, если мне не повезет.
Единственно меня серьезно беспокоит то, что если прихватят на своем районе, тогда доберутся до участкового точно, а капитан сразу же сдаст мое тайное лежбище, поэтому там всю сумму не держу.
Хоть это проще всего, однако соломки подстелить в моей бурной жизни просто необходимо на всякий случай.
А то столько знакомых чем-то криминальным в девяностые занималось, а как прихватят, никаких денег уже нет. Так на адвоката родители сыночку глупому и рисковому сами скидываются и греют потом в местах отдаленных за свою скромную зарплату многие годы.
Раз люблю читать, а интернет и компьютерные игрушки еще не скоро появится в моей жизни, так чем еще занимать время, когда катишься в поезде?
Вообще нужно не спеша обдумать мою как-то сложившуюся уже жизнь и что-то для себя решить конкретно.
Сурово и с энтузиазмом я взялся за бизнес на прибалтийском дефиците, за пять месяцев добавил себе три с половиной тысячи рублей чистыми на счет, а ведь еще дорогой холодильник купил и недешевый велосипед. Да и на Светку пару месячных зарплат советского служащего потратил, если же именно в доходах рабочего человека считать, то тогда примерно полторы получаются.
Очень хорошо, что она у меня скромная и не шалава какая-то, но к лишним деньгам привыкает быстро.
Такими темпами, даже серьезно снизив обороты, к концу года накоплю на квартиру. Только с этим делом еще годик придется подождать, пока сам не достигну восемнадцати лет, а евреи массово не потянутся в дали палестинские. Как раз тогда на хорошую двушку-трешку в центре денег наберется, если я не спалюсь со своими делами. Лучше всего через брак как раз у отъезжающих жилье приобрести, и люди приличные в основном, и уезжают с концами все-таки.
А когда этот процесс серьезно начнется — я пока и не помню. Кажется мне, что попозже, хотя и сейчас как-то временами идет, завися от политической ситуации в мире и наших отношений с американцами.
Теперь нужно бы уменьшить возню с дефицитами и доходы соответственно тоже, начать жить тише и спокойнее.
С оглядкой и перестраховкой правильной, еще бы с участковым какое-то взаимопонимание найти лучше всего.
