Хотя было ещё не поздно, казалось, что приход небольшого каравана никого не заботил. Где-то вдали на холме мигнуло два или три одиночных огонька, но окна домов на обочине дороги, в лучшем случае прикрытых выдубленными кроличьими шкурками, но в основном представляющие обычные дыры в стенах, остались тёмными. Ни одного человека, словно все умерли. Единственным признаком жизни были непрекращающийся грохот и гудение в наихудшайшем кабацком стиле, доносящиеся из ветхого домика прямо перед ними. Крышу его поддерживали несколько покосившихся, наклонённых в одну сторону столбов, и казалось, что она может рухнуть просто от одного рёва разгулявшейся пьяни. У входа неподвижно висела гигантская кружка, грубо вырезанная из дерева — верный признак того, что путники достигли цели.
— Блаженная моя обитель! — не упустил ехидно отметить Карагиз, который до этого за целый день ни промолвил ни слова. Но больше он ничего сказать не успел.
Из тёмного двора на них с диким лаем выскочила стая ободранных псов. Кони всполошились. С рыжей, запряжённой в постромки брички, сумел сладить Таурус, а чуть замешкавшийся Кермар успокаивал вороного коня Бартакуса. Но Конан, восседающий позади, не позволил проказничать чалому. Всадник так сжал коленями бока своего коня и с такой силой натянул поводья, одновременно ругаясь во всю глотку, что перепуганный благородный рысак затанцевал на задних ногах, передними махая в воздухе, словно решив до смерти затоптать собак.
— О ядовитые клыки Сэта! Да скрути немощь и порази цинга того завшивейшего подлеца, который выпустил такую свору бродить по деревне! Пусть все дьяволы Зандру оторвут ему яйца, а эринии охотятся за ним через Асгард аж до Вендии! Вот так поприветствовали! — добавил Конан уже более спокойно, когда ему наконец удалось заставить коня опуститься обратно на четыре конечности.
Наконец-то их прибытие кто-то заметил.
Двери таверны закачались и почти сорвались с кожаных петель, распахнувшись от сильнейшего удара. В проёме, освещенном изнутри тусклым светом лучины, возникла почти перекрывающая его фигура не только такой же ширины, как и высоты. Сильный свист резко утихомирил разъярённых псов.
— Дар, назад! Тор, лежать!
Псы, поджав хвосты, как побитые побрели обратно во двор.
— Здравствуйте, почтенные господа, — произнёс великан неестественно высоким, визгливым голосом. — Чем могу услужить?
— Хотим наесться и напиться, а там — увидим.
— Коней можете привязать здесь, у изгороди. А самих — милости просим, входите смело, это наилучшая гостиница во всей округе. И лишь единственная, — фыркнул хозяин, силясь выглядеть остроумным, и побрёл внутрь.
В тот миг, когда он развернулся, у Каринны и Антары вырвались одновременные тихие смешки. В свете месяца блеснули голые половинки объёмной задницы. Кроме кожаного фартука, покрывающего мясистые груди и спадающего до колен, на мужчине больше ничего не было.
