Конан вместе со всеми смотрел на нее. Это была Муриэла, и в то же время — не она. И дело было не в гриме. Фигура этой женщины была другой — более стройной, лицо — еще более красивым. Этот голос не был сопрано Муриэлы или тем искусственным басом, которым она пыталась изобразить глас божества. Нет, от этого голоса исходила такая сила, что, казалось, каменный пол вибрирует вместе с ним. Даже воздух вокруг этой женщины светился неярким фиолетовым пламенем..
— Знай же, король: я — истинная богиня Небетет, воплотившаяся в телосмертной женщины! Посмеет ли кто-нибудь из смертных отрицать это?
Тутмекри, вне себя от ярости, приказал ближайшему лучнику:
— Стреляй! Стреляй же в нее!
Натянув лук, стрелок прицелился через голову вставшего на колено копьеносца. В этот момент женщина подняла руку и вытянула ее в сторону лучника. Раздался оглушительный хлопок, сверкнула вспышка — и стрелок-шемит замертво упал на своих товарищей.
— Ну, теперь вы убедились?
Ответа не последовало. Все присутствующие — воины, жрецы, король и Даже искатели приключений Конан и Тутмекри, — все встали на колени и склонили головы.
Богиня продолжила:
— Знай же, король, что эти двое обманщиков и мошенников — Конан и Тутмекри — вознамерились поживиться за твой счет так, как им не удалось поживиться в Кешане. Стигиец не заслуживает ничего больше, как отправиться на съедение крокодилам. Киммериец тоже заслужил подобной участи, но я хочу, чтобы с ним обошлись милостиво за то, что он был добр по отношению к той женщине, чье тело сейчас служит мне. Дай ему два дня, чтобы он покинул твое царство, а если он не уедет — скорми его крокодилам!
Еще я приказываю тебе, король, чтобы ты позвал сюда своих лучших резчиков по кости. Пусть они сделают мне новую статую, похожую на эту прекрасную женщину, без страшного черепа. Тогда я найду себе пристанище в этом новом идоле. А пока что — не забудь хорошо кормить и утолять жажду моего живого тела. И не вздумай ослушаться моих приказаний!
Фиолетовое свечение погасло. Но еще некоторое время все присутствовавшие при этом чуде стояли неподвижно. Первым очухался стигиец, который вместе со своими людьми стал пробираться к выходу.
Крик короля нарушил тишину.
— Взять их! — приказал он.
Первый тяжелый дротик, пущенный одним из пунтабе, вонзился в цель. Один из кушитов упал на мраморный пол, обливаясь кровью.
В следующий миг храмовый зал взорвался грохотом боя. Взлетели дротики, зазвенела тетива лука, засверкали наконечники копий. Кривые ножи просвистели в воздухе, и тяжелые дубины из черного дерева опустились на щиты и головы противников. Волна за волной пунтабе накатывались на вставших плечом к плечу солдат Тутмекри. Множество раненых и убитых осталось лежать на мраморных плитах зала в лужах алой крови.
Тутмекри выхватил из ножен саблю. Сыпля ругательствами и призывая на помощь Сэта, Ииба и всех остальных черных богов стигийского пантеона, он ворвался в гущу наседавших противников, живо очистив место вокруг себя. Наконец ему удалось увидеть Конана, стоявшего с мечом в руке около полуобвалившегося помоста. Вырвавшись из кольца наседавших пунтабе, Тутмекри бросился к человеку, разрушившему все его планы.
— Получай, киммерийский ублюдок! — выдохнул он, занося саблю так, чтобы одним ударом отрубить Конану голову.
Конан успел подставить меч. Клинки с грохотом столкнулись; сноп искр пронесся над каменным полом. Тяжело дыша, противники закружили по залу, готовясь к решающему удару.
Сделав обманное движение, Конан вонзил меч в бок Тутмекри. Стигиец со стоном выронил саблю и прижал ладони к ране. Кровь выступила у него между пальцами. Следующий удар начисто снес ему голову. Обезглавленное тело покачнулось и рухнуло на пол, в лужу собственной крови.
Увидев, что их командир погиб, люди Тутмекри — те, кто еще оставались в живых, — стали пробиваться к выходу.
— За ними! — крикнул Лалибеа. — Убейте всех до единого!
Король, жрецы и воины — все бросились вслед за отступающими. Подбежав к воротам, Конан увидел, что склон холма превратился в поле боя. Некоторые воины уже скакали верхом, другие бежали, как сумасшедшие. Кое-кому из людей Тутмекри удалось добраться до леса и раствориться в густых зарослях.
Вернувшись в храм, Конан, перескакивая через мертвых и стонущих раненых, направился к помосту. Муриэла неподвижно стояла там, где еще недавно возвышалась статуя.
Киммериец сказал:
— Пошли, Муриэла. Нам нужно сматываться отсюда. Кстати, а как у тебя получился этот фокус с фиолетовым светом? .
— Муриэла? — переспросила низким голосом женщина. В этот момент фиолетовые сполохи вновь закружились вокруг нее. Что-то во всем ее облике было такое, что Муриэле ни за что не удалось бы сыграть.
— Не искушай меня, смертный, своими дерзкими вопросами, если не хочешь разделить судьбу того несчастного шемита.
Кожа киммерийца покрылась мурашками. В сапфировых глазах зажегся огонь почтения к божеству.
— Значит, ты настоящая Небетет?
— Да, так зовут меня смертные.
— А что... что произошло с Муриэлой? Где она? Я не могу ее оставить...
