— Твое беспокойство говорит в твою пользу, Конан. Но за нее ты можешь не беспокоиться. Я пробуду в ее теле столько, сколько сочту нужным. А перед тем, как покинуть его, позабочусь о его дальнейшей бренной земной жизни. А сейчас же тебе следует как можно скорее отправляться в дорогу, если, конечно, ты не хочешь закончить свои дни в пасти крокодилов Лалибеи.
Очень редко в своей жизни Конан трепетал перед кем бы то ни было. Но сейчас его сердце наполнилось почтением, почти что смиренной дрожью.
— Куда же мне отправляться? — тихо спросил он. — Ваша Божественность знает, что у меня нет денег. Я даже не могу вернуться в Кассали, чтобы принять предложение Нахора, ибо что в Пунте, что в Кешане меня вряд ли примут с распростертыми объятиями.
— Тогда направь свои стопы в Зембабве. У Нахора из Асгалуна есть племянник в столице Зембабве. Он сможет дать тебе место охранника в караванной страже. А теперь — уходи, пока я не вспомнила те непочтительные слова, которыми ты осквернял мое имя!
Конан поклонился и направился к воротам. Не успел он выйти из храма, как услышал сзади какое-то шуршание, заставившее его развернуться и схватиться за меч.
Из темноты, откуда-то из-за колонны, выползла сгорбленная, высохшая, чуть живая старуха. Когда-то этот живой труп был женщиной.
Престарелая жрица храма Небетет, с трудом подняв руку, пригрозила Конану костлявым кулаком. Из беззубого рта вырвался хриплый шепот:
— Мой сын! Ты убил моего сына! Да проклянет тебя богиня! Будь ты проклят! Да поразит тебя гнев его отца — демона Джаманкха! Я призываю тебя, мой возлюбленный демон-гиена: порази этого убийцу младенца, этого осквернителя храма! Пусть твои глаза будут выжжены каленым железом! Пусть кишки будут вырваны из твоего живота, пядь за пядью! Пусть твои яйца окажутся в муравейнике! Ну же, Джаманкх! Отомсти...
Приступ кашля оборвал эту тираду. Старуха прижала к груди обе руки; ее глаза закатились, лицо свела судорога... Через мгновение она ничком упала на мраморный пол.
Конан подошел поближе и аккуратно дотронулся до тела старухи. Она не пошевелилась. Ни дыхания, ни биения сердца. Конан подумал, что она была уже настолько стара, что любое потрясение могло убить ее. А тут — потерять сына... будь он неладен, каков красавчик. Тут киммериец вспомнил, что говорила старуха об отце этого чудовища. Повстречаться с этим папашей у Конана не было ни малейшего желания. Нужно было немедленно отправляться в дорогу.
Прикрыв застывшие глаза мертвого тела, Конан вышел из храма и поспешил по поросшему высокой травой склону холма к лесу, туда, где он оставил привязанных лошадей.
Лес настороженно молчал. Ветер шевелил прозрачную зелень весенней листвы, но ни единого звука не издавали птицы и звери, обитавшие в этих дебрях. Лес, ощущая присутствие чужаков, молча следил за ними тысячами глаз и ушей.
Из-за большой дубовой рощи чуть слышно донеслись звуки шагов, звякание доспехов, приглушенные голоса — свидетели приближения большой группы вооруженных людей:
Неожиданно в стороне от колонны, из зарослей на поляну совершенно беззвучно вышел человек огромного роста. Он был одет как воин: металлический шлем на голове, полузакрывающий загорелое под небесами разных стран лицо, черные, смоляные волосы и сверкающие холодным синим огнем глаза; широкую грудь и сильные руки человека защищала толстая стальная кольчуга.
Он не просто перешел поляну. Нет, перебегая от куста к кусту, он все время осматривался, прислушивался и даже принюхивался к лесному воздуху, явно задавшись целью избежать любой устроенной врагом засады. Вслед за ним из зарослей вышел второй воин — полная противоположность первому: хорошо сложенный блондин среднего роста, на доспехах которого виднелись знаки различия лейтенанта Золотых Львов — отряда пограничной стражи Нумедиде-са, короля Аквилонии.
Разница между двумя воинами сразу бросалась в глаза. Черноволосый великан киммериец был напряжен, но уверен в себе. Молодой же лейтенант вздрагивал от каждого звука и все время отмахивался от комаров и мух. Он обратился к киммерийцу голосом, полным уважения:
— Капитан Конан, капитан Арно спрашивает, все ли спокойно впереди и можно ли отряду двигаться дальше. Он ждет вашего сигнала.
Конан промолчал. Оглянувшись вокруг, лейтенант осторожно добавил:
— По-моему, все достаточно спокойно...
Конан пожал плечами:
— По-моему, даже слишком спокойно. Этот лес в полдень должен звенеть от голосов птиц и трескотни белок. А здесь тихо, как на кладбище.
— Может быть, приближение нашего отряда случайно спугнуло зверье? — предположил аквилонец.
— Или же приближение пиктов. Хотя я пока что не вижу явных признаков присутствия противника. Скажи, Флавиус, кто-нибудь из разведчиков уже вернулся?
— Еще нет, — ответил лейтенант. — Но разведчики, посланные генералом Лусианом, утверждают, что пиктов впереди нашего отряда нет.
На лице Конана промелькнуло что-то вроде волчьей ухмылки; сверкнули белые зубы.
