- Послушай, сын. - более доверительным тоном сказал Каррас. - Я вижу, что творится в твоей душе. Ты молод и ты очарован тягой к неведомому, ты видишь бескрайние горизонты, и хочешь увидеть, что за последним из них. Тебя интересуют пути богов и предания старины. Но ты сын Карраса, ты будущий каган. У тебя нет той свободы, которую ты ищешь, когда гоняешься за волками. Мы так не живем! Мы правим степью и власть наша основывается на страхе, который перед нами испытывают. Жизнь правителя - вечная попытка оседлать бурю. Пока я жив и силен, ты должен быть рядом со мной, учиться у меня что значит быть каганом.
Конан молчал. Потом наконец, он решился ответить.
- Я не хочу быть каганом, отец. Думать о том, как примирить богу и шуа, которые угоняют друг у друга скот со дня создания мира, и рубить головы тем, кто недостаточно глубоко поклонился, это мне неинтересно. Пусть правит Дагдамм.
Каррас услышал то, о чем он давно догадывался и лишь потому не обуял гнев.
- Тогда после моей смерти Дагдамм убьет тебя, прикажет своим борцам-богу сломать тебе хребет перед его глазами. Твоих сыновей он оскопит и продаст в рабство, а твоих дочерей отдаст своим воинам. Так закончится твоя жизнь. Ты хочешь такой участи?
Настала очередь Конана мрачнеть. Ему было всего двадцать лет, но в самом деле, наложницы успели принести ему троих детей, к которым царевич питал искреннюю привязанность. Жены и признанных детей у него пока не было.
- Нечего ответить? - усмехнулся Каррас. - Ты знаешь, как мы живем. Мы - киммирай, владыки степи, и так должно оставаться!
- Но быть может, можно по-другому? - осторожно спросил Конан.
Каррас отмахнулся.
- Мечтатель и поэт! Вот кого ты мне родила, моя добрая Бернис. - упомянув покойную супругу, Каррас вздохнул. - Я не хочу применять к тебе власть, но быть может мне придется это сделать. Когда-нибудь потом. А пока... что ж, гоняйся по степи за каганом всех волков, пой свои песни и слушай старушечьи сказки о горах, что достают до неба и о богах, что снисходят на землю. Быть может Дагдамм посчитает тебя помешанным и пощадит, а быть может ты вопреки всему станешь великим вождем, вроде наших славных предков из века героев. Можешь идти и отправляться на очередную свою охоту за волками и призраками былого!
Но царевич лишь склонил голову и не спешил уходить.
- Чего еще тебе нужно, полоумный?
- Отец. - жарко сказал Конан. - Твои слова справедливы. Я признаю, что я именно таков, каким ты меня назвал. И я готов смирить свой нрав и отбросить все эти бредни. Я стану для тебя лучшим сыном, а для киммирай лучшим каганом...
- Мой мудрый отец учил меня, никогда не обращать внимания на все, что сказано до слова "но". - усмехнулся Каррас.
Однако Конан все-таки закончил свою фразу.
- Но сначала я хочу узнать свою судьбу у старой Айрис. Если она скажет мне, что я должен стать истинным наследником кагана, я стану им. Если она скажет мне, что мое будущее лежит где-то в ином месте, я просто уйду, навсегда откажусь и от трона и от крови!
Каррас не сразу нашелся, что ответить. Предложение сына было не то, чтобы неслыханным, но все же необычным. Каррас знал, что старая ведунья Айрис в самом деле слишком близко общается с богами, чтобы в своих предсказаниях и советах следовать воле земных царей и посюстронним интересам. Этим обычно грешат молодые прорицатели, сами полные амбиций и жажда власти. Их мечта стать личным прорицателем и колдуном у могучего правителя и направлять своими советами его руку.
Но Айрис, которой чуть ли не двести лет, и которая живет на Железном Озере последние полвека, избегает даже лишний раз пророчествовать для кагана и его семьи. Все, что ее интересует, это слышать голоса богов.
Если Айрис сумеет указать Конану его путь, то кто он такой, чтобы противиться воле богов?
- Быть посему. - сказал Каррас.
Глаза Конана радостно вспыхнули.
Перед тем, как отправиться к Железному Озеру, царевич пришел навестить своего деда.
Бывший грозный правитель, теперь был слишком стар, чтобы водить в бой воинов и править покоренными племенами. Он доживал свой век в почете и уважении, предаваясь воспоминаниям и рассказывая молодежи предания о Старой Родине, отеческих богах и обычаях.
Он еще не был столь слаб, чтобы не суметь заботиться о себе, но у него было несколько рабов, на которых бывший каган старался не обращать внимания. Зрение его слабело, но разум оставался ясным, а руки крепкими.
Когда царевич рассказ о своем решении, дед медленно покачал седой головой.
- Айрис ведает пути богов, это правда. - сказал он, наконец. - Но она видит мир и думает иначе, чем мы. Быть может ее
Пророчество окажется столь туманным, что ты проведешь долгие годы, пытаясь разгадать его, а в это время жизнь твоя будет идти совсем другим путем. Но все же, съезди к Айрис. Передай ей приветствие от меня, самому мне уже не добраться до Железного Озера. Напомни ей о том, что она нагадала мне еще в Киммерии.
Вскоре они простились, и каждый чувствовал, что скорее всего - навечно.
