Дед и другие старики снабдили его кое-какими сведениями, но он догадывался, что придется самостоятельно искать легендарное Железное Озеро, которое получило свое название из-за ржаво-рыжих скал, окружавших его со всех сторон.
Он знал, что озеро это лежит в глубине огромной впадины, что вокруг простираются леса, в которых охотятся мужоны, что вниз обрывается бурная река, для того, чтобы наполнить собой озеро, и устремиться дальше, возможно в самый настоящий мир мертвых, в бескрайние темные пещеры, вход в которые сторожит дракон.
Где-то там, неподалеку от логова дракона, нашла свой приют и Айрис.
Когда-то давно, в дни юности деда, киммерийцы пришли к озеру, чтобы перебить звероловов-мужонов и взять себе их землю. Но Айрис, которая зачем-то пошла с воинами, встретилась с шаманом мужонов, и они проговорили всю ночь и весь день, и еще ночь и еще день, и Айрис вышла к воинам, и сказала им, чтобы они отправлялись назад. А шаман мужонов сказал своим воинам, чтобы они пропустили киммерийцев через своими земли.
Нельзя проливать кровь на берегах Железного Озера - сказала Айрис и сказал шаман мужонов.
Айрис осталась там, среди ржавых скал.
В последующие полвека много крови пролилось между киммерийцами и мужонами, но никогда на берегах Железного Озера.
Конан ехал вдоль реки, пока обрывистый берег на начал обращаться в пологий.
На третий день пути он услышал рев водопада и увидел висящий над горизонтом туман.
Он понял, что близок к заповедному месту, и поскакал быстрее.
Вечером он стоял на краю исполинской котловины, на дне которой сверкало озеро, отражавшее в себе небесную синеву.
За спиной хрустнула ветка. Конан стремительно обернулся, выхватив меч. Перед ним стоял одинокий воин. Обритая по самое темя голова, тонкая косица, свисавшая на ухо, и вислые усы указывали на принадлежность к племени татагов. В руке его сверкал кривой меч, уже изготовленный для удара. Это был рослый, крепкий мужчина, накидка его была сделана из скальпов убитых им врагов.
- Где же честь племени татагов? -спросил Конан, не слишком рассчитывая услышать ответ. - С каких пор воин убивает воина в спину?
- Честь в том, чтобы добавить твои волосы к моему плащу, а не в том, чтобы танцевать с тобой танцы, юнец. - ответил татаг на сносном киммерийском.
- Я Конан, сын Карраса-кагана, еду к ведунье Айрис.
- Тебе непременно хочется поговорить, перед тем, как я тебя освежую? Что ж, меня зовут Чарахай, и я поклялся убивать всякого киммера, какого встречу на своем пути.
С этими словами Чарахай бросился вперед, но Конан отбил его яростную атаку, и ранил в вооруженную руку.
Татаг ловко перебросил клинок в левую руку и захохотал, хотя кровь и лилась из раны чуть выше правого локтя. В этот раз он не спешил, дав Конану самому возможность атаковать. Царевич воспользовался этой заминкой, чтобы обнажить кинжал.
Некоторое время они еще кружили друг вокруг друга, обмениваясь ударами и оскорблениями, но Чарахай явно начал слабеть от потери крови и в глазах его стал мелькать страх. Конан швырнул свой кинжал, пригвоздив ступню Чарахая к земле. Тот взревел от боли, и сделал ковыляющий шаг в сторону, но меч Конана вонзился ему под грудную клетку, в беззащитный живот. Конан выдернул клинок и хлынула кровь . В разрезе раны показалось что-то еще, должно быть внутренности. Чарахай упал на колени, из последних сил пробуя нанести удар своим кривым мечом. Конан разоружил его одним ударом.
Чарахай вдруг злобно улыбнулся, обнажив желтые зубы.
- Ты не заберешь мой скальп, киммирай! - сказал он, и бросился с обрыва вниз, на скалы.
Конан лишь проводил его взглядом, и убрал меч в ножны. Кинжал так и остался в раненой ноге Чарахая.
Уже темнело, и царевич не мог продолжить свой путь. Так вышло, что ему снова пришлось заночевать рядом с местом убийства. В ту ночь сны его были кошмарными, а приходившие мысли далеки от восхищения величием мира и песнями ночи. Какую-то музыку ветер принес и сегодня, но то были страшные мелодии, которые слепые безымянные существа играли на свирелях, сделанных из человеческих костей.
А потом музыка стихла, и Конан увидел того, кто пляшет в центре круга из костров, высокого, пустыми глазницами, закутанного в туманы и снега.
Конан проснулся и сел, потрясенный явившися видением.
Он всегда тянулся к тайным знаниям, но никогда не считал себя духовидцем.
Должно быть одиночество и магия Железного Озера сделали свое дело, и впервые за всю жизнь Конан в самом деле прозрел, увидел...
Но он не знал, что и кого он в самом деле увидел.
Его жгло нетерпение, он мечтал разыскать побыстрее Айрис и спросить ее.
С первыми лучами Солнца, Конан спустился в котловину, сумев провести по узкой тропке и обоих своих коней, привычных ко всяким тяготам и опасностям.
Весь день ушел у него на то, чтобы отыскать хижину, спрятавшуюся в тени старых деревьев.
Здесь, внизу котловины солнце редко достигало земли, деревья тянулись к свету, а у их корней царил полумрак.
Вблизи озеро выглядело странным, казалось каждое мгновение вода меняла цвет, а рябь по ней шла вне всякой связи с ветром.
