Михаил Горбачев «Декабрь-91. Моя позиция»
В процессе демократических реформ нами были допущены просчеты, процессы вырвались из-под контроля, сепаратизм подтолкнул политическую дестабилизацию в национальных регионах, и это все тяжело отразилось на наших делах. Мы дали экономическую свободу предприятиям и кооперативам, а у нас не было системы налогов, не было механизмов реализации ряда законов. И пошло все вразнос. И первое, что мы почувствовали, – это разрыв между ростом денежных доходов и товарной массой.
Борис Ельцин «Записки президента»
Все союзные органы замерли в оцепенении. Было ясно, что реальная власть – у республик. Прежде всего у России. Ни Совмин, ни Госплан, ни другие прежде всесильные структуры уже ничего не решали по-настоящему, их функции ограничивались регистрацией существующего положения… Вместо постепенного и мягкого перехода от унитарного Союза к более мягкой, свободной конфедерации мы получили полный вакуум политического центра. Центр в лице Горбачева был полностью деморализован. Он потерял кредит доверия у возрождающихся национальных государств.
Михаил Горбачев «Декабрь-91. Моя позиция»
В Минске было сделано весьма вольное заявление, что Советского Союза уже нет. Но тогда, значит, нет и законов, регулирующих общественный порядок, оборону, границы, международные связи и т. д. и т. п. Сделано это было тремя президентами под очень сомнительным историческим предлогом: они (
Борис Ельцин «Записки президента»
Это был не «тихий путч», а легальное изменение существующего порядка вещей. Изменение условий договора между тремя главными республиками Союза… Беловежское соглашение, как мне тогда казалось, было нужно прежде всего для того, чтобы резко усилить центростремительную тенденцию в развалившемся Союзе, стимулировать договорный процесс… СНГ являлось единственной на тот момент возможностью сохранения единого геополитического пространства… Я был убежден, что России нужно избавиться от своей имперской миссии, но при этом нужна и более сильная, жесткая, даже силовая на каком-то этапе политика, чтобы окончательно не потерять свое значение, свой авторитет… Я был убежден, что морально-волевой ресурс Горбачева исчерпан и им вновь могут воспользоваться злые силы. Так пришло решение. Поэтому я оказался в Беловежской Пуще.
Леонид Кравчук. Из интервью журналу «Итоги»
Это чувство не передать! Вот говорят «историческое событие». История, значит… А когда ты сам участник этих событий?.. Думаете, так просто было написать эти слова? <…> Это был первый в мире государственный переворот такого масштаба, который удалось осуществить мирно… Мы свой государственный переворот в декабре осуществили изящно…
Михаил Горбачев «Декабрь-91. Моя позиция»
Когда, вернувшись из Минска, Ельцин пришел ко мне, я сказал ему: вы встретились в лесу и «закрыли» Советский Союз. В обществе даже возникло суждение, что речь идет о своего рода политическом перевороте… Президент США узнает обо всем раньше, чем президент СССР.
Леонид Кравчук. Из интервью журналу «Итоги»
Сейчас утверждают, будто мы специально позвонили Бушу первому. Вранье! Просто до Горбачева было не дозвониться, а Буш первым снял трубку.
Борис Ельцин «Записки президента»
Когда документы были в основном готовы, мы решили связаться с Назарбаевым, чтобы пригласить его, президента Казахстана, в учредители содружества… Нам было важно присутствие Назарбаева хотя бы в качестве наблюдателя. Но он решил по-другому. Я думаю, не только потому, что ему было неудобно отказывать Горбачеву… Назарбаев не приехал. И мы втроем закрепили своими подписями историческое Беловежское соглашение… Через несколько дней Назарбаев и другие руководители среднеазиатских республик сообщили о своей поддержке беловежских документов.
