Это было уже юридическое закрепление развала Советского Союза. По существу, он развалился в августе, а юридически развал был закреплен 8 декабря тройственным соглашением. Конечно, это была трагедия, но для меня трагедия ожидаемая.
То есть к декабрю вы уже вполне допускали, что нечто подобное случится? В ваших воспоминаниях, в том числе в книге «До и после запрета КПСС…», вы пишете о том, что до конца для себя так и не ответили на вопрос, почему Горбачев не смог реформировать партию, свою собственную партию, которая его взрастила и вывела на первые позиции в государстве. Вы там прямо говорите, что либо он не смог, не хватило потенции, что называется, управленческой воли, либо он это сделал намеренно.
По прошествии многих лет, уже в наши дни, Михаил Сергеевич Горбачев во многих интервью и воспоминаниях неоднократно признавал, что одной из главных своих ошибок считал и считает как раз то, что не реформировал КПСС – эту огромную, многомиллионную, организованную армию людей. В этом, по его мнению, и был главный узел причин развала страны. Как вы относитесь к такому признанию? И ответили ли вы наконец на свой же вопрос – что это было: отсутствие воли или все-таки сознательное разрушительное намерение?
Книга, о которой вы вспомнили, вышла в 2005 году. С тех пор прошли годы, появилось много документов, и я специально занимался их изучением. Документов, я еще раз подчеркиваю, а не мемуаров и воспоминаний. И сейчас я абсолютно твердо убежден, что то, что произошло у нас в стране, было сделано Горбачевым сознательно. Другое дело, он не рассчитывал, что инициатива у него будет перехвачена Ельциным, а он останется, как в русской пословице, на бобах.
А делал он все абсолютно сознательно. Об этом говорят его переговоры и с Рейганом[91], и с Бушем-старшим, и с рядом других политических деятелей Соединенных Штатов, и с Колем[92]… Он все делал абсолютно сознательно.
А в чем же в таком случае состоял его сознательный интерес? Как вы это себе представляете?
Был у него интерес… Он сознательно хотел переформатировать общественно-политический строй страны. И когда у него это не получилось, поскольку не было ни программы действий, ни соответствующей команды, он попал под влияние людей, которые делали ставку на Запад. Он начал делать уступки Западу – одну за другой. И у него просто не оставалось другого выхода, кроме как сдаться.
Многие современники признают, и вы об этом пишете, что одним из главных проблемных узлов последних лет СССР было то тяжелое, нездоровое состояние, в котором находилась тогда партия, и именно это в немалой степени способствовало тому, что произошло в 1991 году. Скажите, пожалуйста, как член Политбюро ЦК, то есть совсем не последний человек в партии, представляли ли вы себе, каким образом можно было реформировать КПСС, с тем чтобы и государственное устройство сохранить, и страну в целом удержать в тех же примерно границах и тем самым избежать катастрофических последствий? Что можно было сделать с КПСС? И нужно ли было с ней что-либо делать?
