Вы знаете, речь ведь идет не о том, что если бы реформировали КПСС, то все было бы нормально. Здесь целый комплекс вопросов, и реформировать надо было одновременно и структуру экономического управления страной, и партию, и Советы. Это была комплексная проблема. Нужно было реально дать возможность частному сектору проявить свою инициативу, но не на уровне базовых отраслей промышленности, обеспечивающих безопасность страны, а на уровне торговли, бытового обслуживания, мелкого производства.
Вот если вспомнить, то даже при Сталине были производственные кооперативы. Их потом ликвидировали и превратили в местную промышленность, регулируемую Госпланом, что не принесло серьезных дивидендов, потому что мелкое частное производство само могло решить, сколько надо прищепок произвести, сколько, извините, трусов пошить. А из-за Госплана это было невозможно сделать, поэтому нужно было постепенно проводить реформирование и начинать, скажем, с разрешения частной собственности именно в этих сферах: в торговле, коммунально-бытовом обслуживании, производстве бытовых товаров.
Естественно, надо было решать вопрос и об изменении политики в области форм экономики, в структурном ее изменении. У нас же был очень тяжелый экономический контур. Что это значит? Примерно 85% – это была тяжелая промышленность и оборонка и 15–20% – производство товаров народного потребления. По существу, у нас был мобилизационный характер экономики, экономики военного времени. В странах, где люди жили более благополучно, соотношение оборонной, тяжелой промышленности и производства товаров народного потребления примерно 50 на 50. А в тех странах, которые могли себе позволить не беспокоиться о своей обороноспособности, 75% – производство товаров народного потребления. Структурно меняться нам нужно было обязательно.
То же самое о Советах. Советам надо было дать больше прав, чтобы они фактически занимались хозяйственной деятельностью, решали социальные вопросы. Но нельзя было делать так, как это было сделано: одномоментно партию убрали, а Советы все равно ничего в результате не получили. Партия, что бы мы ни говорили, хорошая или плохая, но это была не только и не столько политическая организация, сколько своеобразная структура управления страной, та самая горизонталь власти, которую сейчас у нас пытаются создать, но пока неудачно.
В ваших воспоминаниях есть еще один фрагмент, который привлек мое внимание, и я не могу о нем вам не напомнить. Вы пишете: «Кризису способствовали неумелые и неумные реформы. Но есть что-то в этом неподвластное анализу, есть тайна, почему страна развалилась так стремительно»[93].
Пожалуй, в слове «стремительно» действительно есть тайна. Гигантская страна, которая была устроена, как мы с вами только что выяснили, по мобилизационному принципу… И вдруг – нет страны. Неужели так быстро можно было подбить все основы, оторвать все скрепы, которые удерживали ее от развала? Или пресловутая мобилизационность была уже чистой фикцией, имитацией? Почему все произошло так стремительно?
Для ответа я хотел бы вас вернуть к началу нашего разговора. Развал страны готовился не один год. И поэтому все произошло достаточно быстро: это было подготовлено предыдущими событиями. И внутренними, поскольку руководство страны не смогло ответить на те вызовы времени, которые уже тогда были ясны. И внешним воздействием: падением цен на нефть и нефтепродукты, втягиванием России, Советского Союза в гонку вооружений под предлогом «звездных войн»… Было много причин, которые в значительной мере ослабили нашу экономику.
