История – это в принципе осмысление развилок. Как мне кажется, без него она – немая фактология, пустой набор имен и дат…
Но вернемся к распаду. Все-таки почему это произошло именно тогда, в 1980-е годы, – не раньше и не позже? Мне кажется, здесь сыграл еще один очень важный, стратификационный, я бы сказал, фактор, тот самый, который именуется номенклатурой, элитами. Я имею в виду то, что советские элиты в какой-то момент вдруг поняли, что доступный им ресурс можно использовать совершенно иначе.
Мы уже говорили раньше, что холодильник чуть разморозился, силовые скрепы слегка ослабли, и идеология как-то загуляла… От двоемыслия и прочих подобных вещей стало понятно: то, что мы имеем, – не совсем то, за что, типа, боролись наши отцы и деды, развились социальная апатия и пассивность. Но оставался один очень важный и весьма активный субъект, а именно та самая настоящая власть второго-третьего эшелона, которая, собственно, и сидела рядом с ресурсом. И способ его использования был переосмыслен как раз тогда – в 1980-е. Поэтому они и провалили ГКЧП в августе, именно они – партийно-комсомольские, отраслевые и местные элиты. Мы же с вами помним, что ГКЧП официально и открыто поддержали только две республики Союза и четыре из 73 территорий Российской Федерации. Как вы оцениваете роль этого фактора? Насколько существенным, решающим он был?
Человеческий фактор тоже вычеркивать нельзя. Представьте себе, что Генеральным секретарем весной 1985 года был бы избран не Горбачев, и тогда Советский Союз продолжил бы свое существование, какое-то время он бы точно существовал. Пока действовала заморозка, ничего не двигалось. А как долго заморозка продолжалась бы, непонятно.
Вы правы и в отношении элит. В моем представлении, последнее и лучшее десятилетие Советской власти – это хрущевское. По всем экономическим и внеэкономическим показателям. Есть такой замечательный показатель, как продолжительность жизни. По этому показателю мы только два раза достигали уровня Соединенных Штатов – в начале ХХ столетия и в хрущевские 10 лет. Мы догнали Соединенные Штаты по продолжительности жизни и тут же, с приходом Брежнева, стали отставать. Брежнев воспринимался как человек, который пришел дать стабильность, покой, и все успокоились. На самом деле он погрузил страну в легкий такой наркоз. Мы делаем вид, что работаем, они делают вид, что нам платят. Таким был символ той эпохи. Пошли нефтяные деньги – они позволили вывести за скобки разговор о необходимости реформирования.
Чем жили Хрущев и хрущевская эпоха? Это время – попытки поиска вариантов. Они не увенчивались успехом, но тем не менее он пытался что-то сделать и добивался даже каких-то частных результатов. Брежневская эпоха – все, ничего не будем делать, все хорошо и так. Я прочитал очень много дневников брежневской эпохи. Там были мыслящие люди… Скажем, второй секретарь Пензенского обкома КПСС Георгий Мясников – крупный партийный работник, всю жизнь на партийной работе, важная фигура, умный, образованный, широко мыслящий. Весь его дневник наполнен свидетельствами полного разрушения жизни: того нет, этого нет, все невозможно, ничего не получается, притом видно, что он искренне пытается что-то сделать, но не получается, все рушится, из рук падает – полное раздражение.
